Том 8 Глава 29 — В этой комнате больше не пахнет чаем

Том 8 - Глава 9 - В этой комнате больше не пахнет чаем С началом декабря в повседневной жизни начали ощущаться отзвуки Нового года. Словно само время торопило его приход. До конца года оставалось около трёх недель. Школу заполняло новогоднее настроение. В отличие от прошлых лет, выборы в школьный совет заметно задержались. И в предновогодней атмосфере прошли тихо и незаметно. Ишшики слёзно упрашивала Хаяму написать ей речь. В результате та оказалась полностью содранной с платформы Юкиноситы. И после подсчёта голосов Ироха Ишшики была объявлена новым президентом школьного совета. Новый совет начинал работу сегодня. Но рядовых учеников это совершенно не интересовало. У них всё шло как обычно. И у меня тоже. Жизнь вернулась в привычную колею. Я как обычно сидел на уроках и даже не заметил, как они кончились. Классный час завершился, и я вышел из класса. Зима уже окончательно вытеснила осень, и даже сквозь окно небо казалось очень холодным. Я спустился по лестнице и повернул в коридор. Впереди виднелась комната школьного совета и снующие туда-сюда ученики. Среди них была и Ироха Ишшики. Увидев меня, она улыбнулась и помахала руками перед грудью. Я слегка кивнул в ответ и поспешил дальше. — Семпа-а-а-ай! — позвала она слащавым голосом. Ну да, дело известное. Я обернусь, а окажется, что она зовёт какого-то другого семпая. Так что я проигнорировал зов и двинулся дальше, но сзади раздался топот. Я обернулся и обнаружил перед собой надувшуюся Ишшики. — Чего ты меня игнорируешь? — Да я думал, ты кого-то другого зовёшь… Уже вся в работе? Ишшики гордо выпятила грудь: — Точно… Хотя боюсь, что не всё гладко пойдёт. На первых словах она просто светилась самоуверенностью, но к концу фразы вся её бодрость куда-то испарилась. Ну, вполне естественно беспокоиться, когда тебя закидывает в кресло президента школьного совета. Наверняка ошибок наделает. Но эти ошибки можно будет исправить, так что нечего ей переживать. Я невольно улыбнулся, немного завидуя: — Ну от школьного совета всё равно никто ничего не ждёт, так что можешь не беспокоиться. — И что это должно означать?.. Она мрачно посмотрела на меня. Ну, не то, чтобы я совсем ничего не ждал… Просто если надо подобрать какие-то ободряющие слова, то… — …В следующем году в нашу школу поступит моя сестра. — А? Слушай, вступительные экзамены ещё и не начинались. Она замахала руками и глянула на меня, словно говоря «что за чушь он несёт». Заткнись, я уже решил, что Комачи поступит. — Так что сделай школу хорошим местом. — … Рот Ишшики приоткрылся. Но затем, без всякого стеснения или флирта, она выбросила руки вперёд, словно отталкивая мои слова: — Ты что делаешь? Подкатываешь ко мне? Извини, но ты слишком высоко замахнулся. Это отвратительно и вообще невозможно. …На сей раз у неё новая причина для отказа, да? — Знаешь, тебе куда больше идёт, когда ты говоришь честно… Уверен, и Хаяме это бы понравилось. — Правда? Где ты такое слышал? Глаза Ишшики вдруг заблестели, она явно заглотила наживку. Да нигде я не слышал. Просто хотел объяснить, что её маска ей не идёт. Но разжёвывать это не хотелось, так что лучше оставить её в покое. — Просто мне так кажется. Ладно, удачи. — Ага… Нет, погоди! Мы сейчас как раз комнату совета перестраиваем. Семпай, хочешь посмотреть? Перестраиваете… А что в комнате совета можно перестроить?.. Ишшики схватила меня за рукав и потащила. Решила, наверно, что я ей помогать буду, хех… Впрочем, у меня всё равно никаких срочных дел нет. Раз уж я загнал её в кресло президента, надо хотя бы немного помочь. Когда мы подошли к комнате школьного совета, оттуда послышался голос: — Ирохасу, а с этим что делать?.. Ирохасу? Какой знакомый голос… Я заглянул внутрь, и как ни странно, там действительно обнаружился Тобе. Вокруг довольно холодно, а он был в одной футболке и с полотенцем на голове. Прямо как на подработке в раменной… Тобе обеими руками держал какую-то коробку и продолжал звать Ишшики. Я присмотрелся, что же он держит. Это оказался холодильник… — Ишшики, а это хорошая идея? — повернулся я к ней. Она ответила весьма бодро. — Ну, это же моя комната с сегодняшнего дня. Почему бы немножко не покапризничать! — А, понятно… Вообще-то, я тебя не про холодильник спрашивал, а хорошо ли так игнорировать Тобе… Он давно уже тебя зовёт… — Ирохасу? А обогреватель куда?.. — снова послышался крик Тобе. Я заглянул в комнату – теперь он держал галогенный обогреватель. — Ишшики, а это хорошая идея? — снова спросил я. Она сцепила руки, согревая их. — Я ведь тоже к холоду чувствительна… — А, понятно… Будто я и сам должен был знать… Вообще-то, я насчёт Тобе спрашивал… А, ладно, это всего лишь Тобе… Но всё ли хорошо с новым школьным советом будет?.. Что-то я беспокоиться начинаю. Поздно, конечно, но лучше уж поздно, чем никогда. — Ирохасу? Из двери высунулась голова окончательно потерявшего терпение Тобе: — О-о, и кто это тут? Хикитани, тоже помочь пришёл? — Да нет… Просто мимо проходил. — Правда? Блин, если Хаято сейчас не появится, у меня совсем крышу снесёт. В наш обмен репликами влезла Ишшики: — Слушай, Тобе, холодильник не здесь стоять должен. Я хотела его дальше поставить. А обогреватель возле стола. — Н-ну да… Собственно, я и хотел спросить… Тобе поморщился. Ишшики улыбнулась, словно говоря «ну давай, не сачкуй», и Тобе неохотно вернулся к работе. Ишшики проводила его взглядом, развернулась ко мне и заговорила так, словно её только что осенило: — А, семпай тоже должен помочь! — Ну… Не такая уж большая комната у школьного совета. И несколько человек будут только мешать друг другу. Если тебе нужна помощь, одного Тобе вполне достаточно. И остальные новоизбранные члены совета тут шастают, так что я домой, договорились? Но во всей этой компании вдруг обнаружилось ещё одно знакомое лицо. Мегури с пыхтением тащила тяжёлую на вид картонную коробку. Увидела меня и весело улыбнулась. Попыталась махнуть рукой, вспомнила, что руки заняты, и слегка запаниковала. …Впрочем, срочных дел у меня всё равно нет. — …Только если немножко. — Правда?! Спасибо! Я пропустил слова Ишшики мимо ушей, зашёл в комнату и подхватил груз из рук Мегури, когда она готова была уже потерять равновесие. — Давай я донесу. — А? С-спасибо. Повинуясь указаниям Мегури, я потащил коробку к двери. Выволок в коридор, аккуратно поставил на пол и выдохнул. — Ха-ха, извини уж, Хикигая. — Да всё нормально, рад помочь. Звучит круто, но больно уж коробка тяжёлая… Даже руки устали. Я машинально на них посмотрел, и Мегури немного смущённо улыбнулась: — У меня тут оказалось больше личных вещей, чем я думала. Особенно когда я их все вместе собрала. — Это всё личные вещи, да? Такие слова меня несколько заинтересовали. А у вас что, сердце не колотится, когда вы слышите «личные вещи девушки»? Ну вот, у меня сердце колотится, а Мегури совершенно спокойна. И даже серьёзна. — Комната теперь кажется другой… — пробормотала она. Мегури целый год была на посту президента. И этот год она провела в комнате школьного совета. А сегодня должна уступить место Ишшики. Конечно, эстафету она передаст не сразу, но комната, к которой она привыкла, уже стала немного другой. И люди в ней другие суетятся. Мегури окинула их взглядом и улыбнулась: — …Честно говоря, я надеялась на нечто иное. Я не стал спрашивать. А Мегури как обычно неспешно продолжила: — Что Юкиносита станет президентом. А Юигахама – вице-президентом. А Хикигая… Хикигая занялся бы хозяйственными вопросами. — А почему меня в завхозы?.. Я что, ни на что больше не годен? Мегури весело рассмеялась: — А потом, уже после выпуска, я иногда приходила бы в комнату школьного совета просто так… И мы говорили бы, как весело было на школьных фестивалях. Она невинно улыбнулась, словно была младше меня, и закончила: — …Мне правда хотелось, чтобы всё так и было. Возможно ли вообще такое? Было возможно. Но стало несбыточной мечтой, надеждой, которой не суждено исполниться. Что сделано, того не отменишь. Можно лишь переделать. Но порой и такое невозможно. Мегури нежно погладила дверь комнаты школьного совета. А затем уверенно кивнула и вскинула голову: — Лучше буду учить Ишшики. Да, постараюсь как следует! — …Ладно, я тогда пойду. — Угу… Подойдя к двери, я обернулся. И поклонился: — Спасибо за работу. — …Спасибо. И тебе тоже спасибо за работу! — догнал меня добрый голос, когда я уже выходил из комнаты. × × × Покинув комнату школьного совета, я направился по коридору, ведущему в спецкорпус. С того дня, когда Юкиносита и Юигахама решили не участвовать в выборах, прошла неделя. Тогда мы ждали возвращения Юкиноситы, но она появилась в самый последний момент и толком поговорить нам так и не удалось. Но клуб работал как обычно. Всё шло как и раньше. Даже я читал как обычно. Или просто лениво ничего не делал. Подойдя к двери, я взялся за ручку и спокойно её распахнул. — Привет, — поприветствовал я уткнувшуюся лицом в стол Юигахаму. Та немного оживилась: — Хикки, опаздываешь! — Да, кое-какие дела подвернулись. Извини. Я взял свой стул и уселся. И услышал негромкий голос с места чуть дальше обычного: — Ничего страшного. Всё равно мы сейчас ничем не заняты. Юкиносита вела себя совсем как обычно. И голос её был очень спокоен. Взгляд устремлён на книгу, пальцы неспешно перелистывают страницы. Юигахама собралась было пожаловаться, но делать и правда было нечего, так что она снова принялась играться с телефоном: — Ну да, у нас и правда сейчас свободное время. — Как замечательно звучит – свободное время. Говорят, что бедняки не могут позволить себе такой роскоши, так что свободное время – это прекрасно. А значит, если зайти с другой стороны, не трудоустроенный человек может стать богачом. Как я и думал, работать – значит проиграть. — Рассуждение вполне в твоём духе, — спокойно прокомментировала Юкиносита, переворачивая страницу. Я тоже вытащил книгу из сумки и раскрыл на месте, до которого даже не дочитал. — Скоро каникулы начинаются, да? — без какой-либо логики заявила Юигахама и хлопнула в ладоши, словно ей что-то пришло в голову. — А давайте рождественскую вечеринку устроим! Я пиццу хочу! — Юигахама, ты в любой момент можешь пиццы поесть, — отозвалась Юкиносита, как обычно, не отрываясь от книжки. Юигахама растерялась: — Э? Правда? А у нас в доме её только по особым дням едят… — Ну, у нас её тоже только по особым дням заказывают. Когда тайфун, например, или снегом всё завалило. — Это семья у тебя такая, Хикки… Бедные разносчики… Что бы она ни говорила, работа у них такая, тут уж ничего не попишешь. Если хотят кого-то ненавидеть, пусть лучше само понятие работы ненавидят. Впрочем, есть у меня припасённый аргумент. — А в Рождество им ещё хуже, так ведь? Сплошные заказы. А значит, кто заказывает, когда заказов мало, так проявляет свою заботу. — Наверно… Юигахама задумалась, не слишком убеждённая, но тут ей снова что-то пришло в голову: — А! Точно! Вот почему вечеринка! Слушайте, а может, дома у Юкинон? — Звучит неплохо… Но не получится, прошу прощения. На каникулах я буду у родителей. Но Юигахама не сдавалась: — А, понятно. Может, тогда сходим куда-нибудь? — Конечно. Правда, я пока не знаю, какие у меня будут планы, — улыбнулась ей Юкиносита. — …Ладно. Скажешь тогда, когда прояснится, хорошо? Что подумала Юигахама, увидев эту улыбку? Садящееся солнце окончательно утонуло в море. Небо ещё багровело закатом, но солнечного света уже нигде не было видно. Лишь одиночество и тоска по уходящему дню. — А дни короче стали… — пробормотала Юкиносита, явно глянувшая в окно, как и я. До зимнего солнцестояния оставалось совсем недолго. Тёмные ночи постепенно и неуклонно удлинялись. Порой казалось даже, что рассвет так никогда и не наступит. — Может, закончим на сегодня? — сказала она, закрывая книгу и убирая её в сумку. Мы кивнули и поднялись. И так проходила вся неделя. Юкиносита выглядела такой же, как перед школьной поездкой. Нет, точнее, она вела себя так же, как и тогда. Думаю, это всем ясно. Она была молчалива, но нормально отвечала и порой мягко улыбалась Юигахаме. Но это была ужасная улыбка. Словно мысль о потерянном, словно взгляд на ребёнка, словно тоска по чему-то, чего уже не вернуть. Такая улыбка разрывала сердце тому, кому была адресована. И за это ругать Юкиноситу нельзя. Потому что мы с Юигахамой с этим мирились. Мы один за другим заводили пустые разговоры, только чтобы не молчать. Бессмысленное времяпрепровождение, затягивающая пустота поверхностности. Демонстрация показного дружелюбия – то, что и я, и она ненавидели больше всего на свете. Около месяца я цеплялся за это. Я снова и снова спрашивал себя, не ошибся ли я. Может, я сам себя обманывал? Потакал собственной самоуверенности? Увлёкся собственными мыслями? Может, мне надо было поступить как-то иначе и не лезть слишком далеко? Причина, по которой я не мог найти ответ, конечно же, крылась во мне самом. Меня называют монстром логики. Но логика прямо противоположна эмоциям. А значит, монстр логики уступает тем, кто просто не понимает эмоций. Разве мне это не говорили? Что такой монстр логики ниже любого человека, что он не видит в людях людей и вынужден всегда оставаться рабом своего самосознания? Выходя из комнаты, я оглянулся. Люди здесь собираются те же, но комната ощущается совсем по-другому. Здесь больше не пахнет чаем. × × × «Что, если?» Классический сценарий «что, если?». Что, если бы жизнь была игрой, в которой можно сохраниться и потом вернуться в точку, где ты должен сделать выбор? Изменилась бы она? Ответ – безусловное «нет». Профит получат только те, у кого есть возможность выбирать. Тем же, кто такой возможности лишён, этот сценарий не поможет никак. А значит, нет смысла сожалеть. Точнее, жизнь и есть сплошная последовательность сожалений. Теперь я понимаю, что хотел защитить что-то. Но что именно я хотел защитить?