Том 11 Глава 6 — Суть в том, что он всё ещё не может понять и продолжает ошибаться, что же такое настоящее

Таймеры духовок начали подавать сигналы один за другим. После каждого звонка слышались вздохи и бодрые возгласы, а по комнате плыл сладкий и манящий аромат. Я посмотрел на собравшихся у одной из духовок. Судя по всему, творение Миуры, в которое она вложила всю душу, успешно завершено. Миура осторожно открыла духовку, извлекла свой шоколадный торт и поставила перед Юкиноситой. Та начала его осматривать. Медленно и тщательно. Миура нервно переминалась с ноги на ногу. Стоящая рядом Юигахама затаила дыхание. — На мой взгляд, нормально… — подняла голову Юкиносита. — Красиво получилось. Миура облегчённо вздохнула и расслабила плечи. — Юмико потрясающая! Юигахама обняла её, и лицо Миуры тоже расслабилось. — С-спасибо, Юи. И… Ю-Юкиносита, тебе тоже спасибо, — пробормотала Миура, отвернувшись и поглядывая на Юкиноситу краем глаза. Странный способ выражать благодарность. Хотя ответ Юкиноситы тоже сложно было назвать обычным: — Я его не пробовала, так что с уверенностью сказать не могу. Но пока будем считать, что сойдёт. Искренне ответить эта девчонка просто не в состоянии, кто б сомневался… Хотя по сути она права. Цель сегодняшнего мероприятия заключается не только в том, чтобы научиться готовить сладости. — Юмико. Юигахама похлопала Миуру по плечу, словно стараясь подбодрить. Та отбросила варежки и подхватила торт словно величайшую драгоценность. Подошла к Хаяме и, смущённо ежась, робко заговорила: — Х-Хаято… Не мог бы ты мне помочь… и попробовать его? — Конечно. Если считаешь, что я гожусь для такого. — Э-э… ну… Миура попыталась подобрать слова, но в итоге просто закивала, покраснев. Кажется, она и правда старалась изо всех сил. Я мысленно поаплодировал ей и услышал рядом мычание: — М-м-м… — Чего мычишь? Я посмотрел на Ишшики и увидел, что она ненавидящим взглядом уставилась на Миуру. Стискивая в руках изящно упакованную выпечку с открыткой. — Здорово у Миуры получается… — Да, к моему удивлению, торт выглядит отлично. Ишшики с подозрением глянула на меня. Кашлянула и начала объяснять, активно жестикулируя: — Нет, нет, я не про то. Я про несправедливость говорю, про несправедливость. Как ей удаётся из такой злой девчонки вдруг превратиться в такую милашку? Это же жутко нечестно, правда? — Ну… И это говорит хитрюга Ишшики… А Миура, кстати, на такое особого внимания не обращает, считая, что для юной девчонки это дело обычное. — Впрочем, характер у неё не такой уж плохой, — пробормотала Ишшики, и сама, похоже, поняв. Не спорю. У кого здесь плохой характер, так это у тебя. Ишшики побурчала ещё немного, но потом вдруг успокоилась и улыбнулась: — Впрочем, если надо с кем-то состязаться, так даже веселее. А то с некоторыми совсем соревноваться неинтересно. Она вздохнула, словно чем-то разочарованная. Затем вдруг пробормотала «ах, да», словно что-то вспомнив, порылась в кармане передника и кинула мне какой-то пакетик: — Семпай, возьми, пожалуйста. Это оказался пластиковый пакетик с печеньем, перевязанный ленточкой. Без всяких дополнительных прибамбасов, в отличие от того помпезно разукрашенного, что Ишшики держала в руках. — Это ты мне? Ну спасибо… Она провернула всё так небрежно, что я даже не знал, как реагировать. Говорят, что формальный шоколад важен для мужской гордости… Знаешь, а у тебя не такой уж плохой характер! Извини, что плохо о тебе думал! Словно услышав мои мысленные извинения, Ишшики вдруг засмеялась и прижала палец к моим губам: — Только никому не рассказывай, договорились? На её лице мелькнула дьявольская улыбка. Она подмигнула, добавила «А то нехорошо получится» и ускакала. Кажется, прямиком в направлении Хаямы. Я застыл, ошарашенный такими фокусами. Ишшики больше не казалась мне лукавой, она меня теперь пугала до жути… Прежний я тут же безумно втюрился бы в неё. Дрожа от страха перед таким коварством своего кохая, я посмотрел ей вслед и увидел, что она уже обхаживает Хаяму. Смотрит на него снизу вверх и протягивает своё печенье: — Хаяма, пожалуйста, попробуй и моё. — Ха-ха, а влезет ли в меня всё? Он весело и как-то по взрослому улыбнулся Ишшики, продолжая жевать торт Миуры. Угу, Ишшики с Миурой опять его зажали. Откуда-то вывернулся Тобе, хрустя рифлёным печеньем, и показал Хаяме большой палец: — Хаяма, если не влезет, я тебе помогу. — Нет уж, на Тобе я не готовила, — холодно отрезала Ишшики. — Ирохасу такая жестокая! — принялся жаловаться тот Хаяме. — Хаято… — Спасибо за заботливость, конечно, но лучше бы тебе ограничиться тем, что ты уже получил, — тихо, почти шёпотом сказал ему Хаяма. Тобе засмеялся и снова вскинул большой палец. А, вот оно что. Похоже, это печенье приготовила Эбина, подумал я, и она тут же появилась собственной персоной. — Хм, Хая-Тобе? Не, это совсем не то. Она помотала головой, хрустя печением. Надо полагать, у этой ветки нет будущего. Пожалуй, стоит посмотреть, чем заняты остальные. Я развернулся в другую сторону, к столу ребят из Кайхин Сого. Кажется, они тоже почти закончили. Мегури, равно как и прежние члены школьного совета, весело болтала с ними. Неожиданно кто-то из-за того стола заметил меня и помахал мне рукой. А, Каори Оримото. И зачем махать было? Совсем со средней школы не изменилась… Впрочем, оно и неважно, потому что я уже не ищу в её действиях никакой подоплёки. Оримото покопалась на столе и подбежала ко мне: — Вот, держи. Она сунула мне тарелочку с шоколадными пирожными. Вот, значит, что она имела в виду, когда обещала подарить мне шоколад. Без всякой упаковки… Впрочем, это всё равно добрый жест с её стороны, так что мне следует быть благодарным. — Спасибо… Я взял пирожное и сунул его в рот. И тут же увидел за спиной Оримото кое-кого ещё. — Хм, КУЛЬТУРНЫЙ ОБМЕН? Очень важная вещь, чтобы построить ЦЕЛЬНЫЕ отношения с другой школой. Необходимые для будущего. Мне даже не надо было смотреть, кто это, достаточно было услышать, как он выражается. Таманава, президент школьного совета Кайхин Сого. Заметив Таманаву, Оримото сунула тарелочку и ему: — А, президент, и ты здесь. Вот, держи. — С-спасибо… А это от меня. Таманава предложил ей аккуратно нарезанный взбитый шоколадный кекс. Надо полагать, его-то они и делали. Оримото недоумённо посмотрела на кекс: — А? Почему? Таманава кашлянул, и принялся излагать свои тезисы. Энергично крутя руками, чёрт бы его побрал. — За рубежом принято, чтобы в Валентинов день подарки дарили мужчины. И я решил испытать ГЛОБАЛИЗАЦИЮ. В Японии это назвали бы ВЛИЯНИЕМ. — А? Его речь совсем не заинтересовала Оримото, она даже обошлась без обычного «ТОЧНО!». Такая реакция лишь подстегнула Таманаву, и он зажестикулировал ещё яростнее. — Наверно, дело в КУЛЬТУРНЫХ РАЗЛИЧИЯХ между Японией и другими странами. К примеру, во Франции принято надевать юбку только перед теми, кто человеку важен. О… Иначе говоря, вот почему Тоцука не носит юбку! Мне нужно больше стараться! ТОЧНО! Пока я укреплял свою решимость, Оримото уже взяла кусочек кекса: — Спасибо. Вкусно. — А, угу… Это… Время сделать ПЕРЕРЫВ НА КОФЕ, не вернуться ли нам? — Какой ещё кофе? Умереть не встать! Оримото расхохоталась, помахала мне рукой и направилась к столу Кайхин Сого. Задержавшийся Таманава остро глянул на меня. — В следующий раз пусть всё будет ЧЕСТНО, — бросил он странную фразу и пошёл вслед за Оримото. — Да я-то тут причём… Интересно, он меня услышал? Да нет, вряд ли. Я же на японском говорил, без английских словечек. Получается, он хочет закадрить её, но никак не может донести до неё своё отношение, да?.. Ну и наплевать, не моё это дело. У меня сейчас задача посложнее – добиться, чтобы Тоцука надел передо мной юбку. Так, Тоцука, Тоцука, Тоцука, Тоцука… Я начал искать его взглядом и быстро нашёл. Как от него и следовало ожидать. Сдаётся мне, где бы он ни был, я всё равно сумею найти его! Тоцука с Заимокузой оказались рядом с Кейкой. Кавасаки сейчас быстро убирала со стола, а их, надо полагать, попросила посмотреть за девочкой, пока сама занята. Впрочем, судя по всему, эти двое не привыкли общаться с детьми. Со стороны казалось, что они ведут какую-то тяжёлую битву. Заимокуза сверлил взглядом пол под ногами, Тоцука солировал. Хоть и мялся, не зная, как начать: — Э-э-э… Здравствуй, Кейка. Меня зовут Сайка Тоцука. Я присмотрю за тобой. — А. Сайка… Сайка… Са… Саачка? Услышав имя, так похожее на имя старшей сестры, Кейка занервничала, не зная, как к нему обращаться. Ох, как я тебя понимаю. Красота Тоцуки и меня нервничать заставляет. Впрочем, в своих способностях общаться с младшим поколением я уверен. Пора выйти на сцену и помочь Тоцуке. — А, Хачиман. — Хаачка! Тоцука облегчённо вздохнул. Кейка невинно посмотрела на меня снизу вверх. Я потрепал её по голове и развернул к Тоцуке: — Это Сай. Зови его Сай. — Ага, Сай. Кейка определённо успокоилась, разобравшись, как их различать. Тоцука, счастливый, что она назвала его по имени, вдруг хмыкнул. Всё верно, тут присутствует ещё один человек, прячущийся за Тоцукой. — Это Ёшитеру Заимокуза. Можешь звать его Зай. — Заимокуза. — Что, так просто?! Это же высшая награда в индустрии! Хоть Заимокуза и любит выпендриваться, он явно был потрясён, что маленькая девочка так сразу запомнила его. Он буквально прирос к месту. Или он так радуется? Да какая разница, это же всего лишь Заимокуза. Впрочем, даже добряк Тоцука не преминул кое-что пояснить: — Не надо так нервничать. Просто дети склонны хорошо запоминать странные слова. — У-уму… Чего в моей фамилии странного… Заимокуза замотал головой, не в силах принять услышанное. Тем временем прибежала Кавасаки, отряхивая фартук на ходу. И Кейка бросилась к своей Саачке: — Извините, что попросила присмотреть за ней. — Да ничего страшного. Нам Хачиман помог. Ты уже всё убрала? — Да, спасибо вам. Она поблагодарила Тоцуку и уставилась на меня. Её рот открывался и закрывался, словно она хотела что-то сказать, но у неё никак не получалось: — Э-э-э… Мне уже пора. Надо готовить ужин. — Угу, понятно. Я бросил взгляд на часы. Верно, время идёт к ужину. Неудивительно, что она так торопилась. Хотя в принципе могла бы и не убираться, оставить как есть. Какая же она заботливая домохозяйка. — Ладно, Кей, пошли домой, — обняла Кавасаки сестрёнку за плечи. — Угу… Саачка… Кейка дёрнула её за юбку. Как настоящая старшая сестра, Кавасаки сразу её поняла: — …Понятно. Сейчас. Она достала пакетик с шоколадом и отдала его девочке. Довольная Кейка повернулась и сунула его мне: — Бели, Хаачка. — Думаю, она хочет подарить его тебе… Не отказывайся. — О, спасибо. Выглядит просто здорово. Ты молодец, Кей. Я погладил её по голове, и она обхватила меня за талию. Ха-ха, какая милая девочка. Я ещё раз потрепал её по голове. — …Наверно, там и мой шоколад замешался, — пробормотала Кавасаки, надевая куртку и отворачиваясь. Я посмотрел на пакетик. — Вот как?.. И не отличишь. Твоя сестра просто удивительная. — Ага! Но Саачка тоже очень сталалась! Кейка гордо выпятила грудь, снисходительно похвалив сестру. Кавасаки сначала удивилась, потом засмеялась: — Ладно, Кей, ты уже подарила ему шоколад. Пошли. Но девочка по-прежнему не отпускала меня. Кавасаки пристально на неё посмотрела. Кейка вздрогнула. Ладно, не надо так страшно смотреть… — Хорошо, пойдём, Кей, — сказал я. — Ага, пошли. Кейка пошла со мной. Кавасаки вздохнула и двинулась следом. — Пока, Кей, увидимся! — Угу. САЛАДАБАР [1]! Тоцука и Заимокуза попрощались с Кейкой, она помахала им рукой. Мы вышли из комнаты и спустились по лестнице. Кавасаки помогла Кейке надеть пальто и завязала шарф. Очень заботливая старшая сестра. Потом мы вышли на улицу. Там уже стемнело. — Проводить вас до станции? — Не надо. Я всегда примерно в это время домой возвращаюсь. Неужели у тебя других дел нет? Кавасаки закинула школьную сумку на плечо, а хозяйственную взяла в руки. Сказала «ну, давай», и нагнулась к Кейке, подхватывая её. Под её юбкой что-то мелькнуло, и я старательно отвёл глаза. Чёрные кружевные трусики, надо полагать. Но я честно ничего не видел. — Ладно, пока. — Пока, Хаачка! Кавасаки кивнула на прощание, сидящая у неё на руке Кейка тоже помахала мне. — Осторожнее по дороге. Я глядел им вслед, видя, как они уходят всё дальше и дальше. На улице не было ни ветра, ни облаков. Небо оставалось чистым и ясным. Зато холода хватало. Ничего, сёстры греют друг друга, так что не замёрзнут. Я даже пожалел, что выскочил на улицу без куртки. Мне бы сейчас побыстрее вернуться обратно, но почему-то я никак не мог сдвинуться с места. Дрожа, я сел на ступеньки у входа и глубоко вздохнул. Вроде бы ничем особо сегодня не занимался, но почему-то чувствую себя совсем уставшим. Хотя работой своей вроде как должен быть доволен. Мы выслушали просьбы Миуры, Эбины и сестёр Кавасаки. С Ишшики и школьным советом организовали мероприятие. На него пришли даже Оримото, Таманава и ребята из школьного совета Кайхин Сого. Пришли Мегури и Харуно. Даже Хаяма и Тобе пришли поработать дегустаторами. Даже Тоцука и Заимокуза появились. И даже Хирацука заскочила. — Этого более чем достаточно. Я действительно счастлив, — пробормотал я. В шее появился какой-то зуд. Губы будто заклинило в улыбке. Должно быть, совсем лицо от холода застыло. Я потёр его, прогоняя холод, и наконец поднялся. × × × Вернувшись в кулинарную комнату, я заметил, что больше никто ничего не готовит. Все едят свои сладости, пьют чай и весело треплются. Мастер-класс по приготовлению сладостей перед Валентиновым днём был по сути окончен. Теперь надо лишь побездельничать оставшееся время и формально объявить закрытие мероприятия. Я прошёл к столу, где лежала моя сумка. Юкиносита тоже была здесь. Она готовилась заварить чай. На этом столе была газовая горелка, на которой стоял чайник. И сейчас он как раз вскипел. Юкиносита залила кипяток в заварочный чайник. Чайных чашек и кружек не было, зато были картонные стаканчики. Логично, зачем тащить лишнюю тяжесть. Юкиносита приготовила три стаканчика чая, села, и увидела меня: — Кажется, ты сегодня потрудился на славу. — Да вроде бы ничего такого не делал. Я плюхнулся на стул. Юкиносита пододвинула мне один из стаканчиков. В её глазах горели озорные искорки: — Вот как? А мне казалось, ты изрядно посуетился. — Посуетился? Может, это из-за шоколада? Говорят, он хорошо снимает усталость и вообще стимулятор. Если подумать, я и правда много ходил по комнате, отрицать сложно. — И теперь, похоже, наконец можешь отдохнуть. Она отхлебнула из своего стаканчика. Я тоже подул на чай и припал к нему губами. Вкус, конечно, немного не тот, что в обычной кружке, непривычный. Да и нагревается стаканчик в руке быстро, так что приходится пить не спеша. Зато можно согреться после уличного холода. Я сделал несколько больших глотков и удовлетворённо вздохнул: — Ты тоже изрядно потрудилась. — Да. Верно. В самом деле изрядно. Юкиносита скосила взгляд в направлении духовки. Там стояла Юигахама. Она натянула рукавицы, вытащила противень из духовки и побежала к нам. А-а, вот оно что. Юкиносита не только Миуру и Кавасаки учила. Ещё и Юигахаму. Ну да, тут кто угодно устанет. — Хикки, попробуй! Юигахама сунула мне противень с шоколадным печеньем, источающим свежий аромат. Вот, значит, чего она там ждала. На вид это выглядело как обычное печенье. С неровными кое-где краями, но пригорелых мест я не увидел. И вроде бы ничего подозрительного из него не торчало. Так что пока всё нормально. Остаётся вопрос насчёт вкуса. Я присмотрелся к выражению лица вставшей прямо передо мной Юигахамы. Глаза горят ожиданием, плечи нервно подрагивают, улыбка старается скрыть неуверенность. Пожалуй, нет у меня иного выхода, кроме как попробовать… Я шумно сглотнул. И не слюну. Если можно так сказать, я сглотнул свою решимость! — Ладно, попробую… Глубоко вздохнув, я закатал рукава. И когда уже было собрался протянуть руку, вдруг заговорила сидящая рядом Юкиносита: — Не надо такого трагизма. Всё должно быть нормально. Я сама в какой-то мере помогала его готовить. — Фух, словно гора с плеч. — Это что вы такое говорите!? Несколько сбросив напряжение, я подхватил печеньку и сунул её в рот. Аккуратно разжевал и проглотил. Немного подождал, прислушался к себе и решил, что никакой опасной реакции нет. — Потрясающе. В самом деле съедобно… — невольно выдохнул я. — Что значит «съедобно»?! Печенья все съедобны, их для того и делают, чтобы есть. Юигахама надулась. Ты что, не понимаешь, что с учётом твоих кулинарных навыков это величайшая похвала? Но я и правда был удивлён. Юигахама вложила в это печенье массу сил. Хотя в первую очередь стоит благодарить Юкиноситу… На неё я и глянул искоса. Юкиносита отбросила волосы с плеча и гордо выпятила грудь: — Так и должно было быть. В конце концов, я тщательно контролировала каждый важный шаг. — Контролировала?! А я думала, ты меня учишь… Юигахама приуныла, а зря. В словаре Юкиноситы слова «контролировать» и «учить» означают примерно одно и тоже, так что не стоит принимать сказанное близко к сердцу. Юкиносита тем временем, не слишком переживая за свои слова, перекладывала печенье с противня на бумажную тарелку, тщательно инспектируя каждую печеньку. А затем взялась рукой за подбородок и кивнула: — Похоже, всё в порядке. Тестирование показало съедобность, так что, пожалуй, я тоже попробую. — Получается, я проверял, не ядовиты ли они… Почему ты свалила такую опасную задачу именно на меня? — Не считай меня отравительницей! Я тоже их есть буду. Мы дружно уселись и потянулись за печеньем. Оно приятно хрустело на зубах, испуская лёгкий аромат масла. Остающееся на языке послевкусие, смесь сладости и горечи, было просто неотразимо. — Вкусно, — заметила Юигахама, прожевав первую печеньку. Юкиносита закивала. Они посмотрели друг на друга. Юигахама радостно хихикнула, Юкиносита улыбнулась в ответ. — Правда вкусно? Правда? — бодро развернулась ко мне Юигахама. — Я ведь уже сказал, что нормально. Сказал ведь, да? Или нет? Но обе девушки почему-то помрачнели. — Нормально… — Нормально? Юигахама понурилась, Юкиносита остро глянула на меня. Нет, стоп, погодите, что же сказать-то… Я порылся в памяти, извлекая свой фирменный словарь старшего брата, и перешёл на те слова, что обычно говорю Комачи. — А… Ну, это, печенье и правда очень вкусное… Спасибо. Их я подбирал очень осторожно. Юигахама тут же просияла, взгляд Юкиноситы смягчился. — Ага! — бодро ответила Юигахама. Юкиносита же молча налила мне чая. Замечательно, Комачи, твой братик сумел найти нужный ответ… Но честно говоря, хоть я и приплёл сюда Комачи, печенье в самом деле очень вкусное. И благодарил я их от всего сердца. Вкусное печенье, горячий чай, мы все вместе – этого было более чем достаточно, чтобы ощутить удовлетворение. Должно было быть. И потому я ещё раз мысленно пробормотал себе, что действительно счастлив. Но чувство, что что-то не так, по-прежнему меня не покидало. И в этом момент я услышал стук высоких каблуков по полу. Подходящая к нам персона даже не пыталась скрыть факт своего присутствия. Напротив, она выставляла его напоказ. Стук приближался. Тоже услышавшая его Юкиносита бросила взгляд мне за спину и нахмурилась. Одного этого было достаточно, чтобы понять, кто же идёт к нам. Не кто иная, как Харуно Юкиносита. — В чём дело, сестра? Харуно не ответила. Лишь молча посмотрела мне прямо в глаза. Пальцы скользнули по обольстительным губам, и она медленно заговорила: — Это и есть то настоящее, которого хотел Хикигая? По спине у меня побежали мурашки, и я рефлекторно отвернулся. Но Харуно не собиралась меня отпускать, она шагнула ещё ближе. — Этот момент ты и считаешь настоящим? — …Не знаю. Ничего более осмысленного я ответить не мог. В вопросе Харуно чувствовался холод, и вместе с тем он действительно был настоящим. Словно она сообщила мне, что на самом деле не понимает или не может понять. И отталкивает меня. — Сестра, чего ты пытаешься добиться? — Верно, это, ну… Я поднял руку, останавливая Юкиноситу с Юигахамой, которые не могли уже больше молчать. Потому что вопрос был задан мне, а не кому-то ещё. Хотя, в общем-то, это было и не нужно. Харуно не интересовалась ничем, кроме моего ответа. Она внимательно смотрела на меня, подмечая каждое движение, улавливая каждый вздох: — Вот как?.. Я думала, от тебя можно ждать большего. Она подошла ещё ближе, пригнулась и взглянула на меня в упор: — Ты в самом деле такой скучный? Харуно была так близко, что я ощущал её дыхание. И чувствовал, что одно лёгкое движение, и я дотронусь до неё. Но слова её прозвучали словно откуда-то очень издалека. — Если бы я был интересным, стал бы уже самым популярным в классе, — пробормотал я, отводя взгляд. — Мне нравится эта твоя черта. Она рассмеялась, словно я сказал что-то смешное. И наконец-то отступила на шаг. Если бы она сейчас просто ушла, я был бы более чем счастлив. Но ждать от Харуно такого подарка не приходилось. Я уже давно убедился, что она отнюдь не такой великодушный человек. Харуно отступила ещё на шаг и недовольно посмотрела на всех нас: — Какие же вы сейчас скучные. Мне гораздо больше нравилась прежняя Юкино. От этих слов у меня перехватило дыхание. Я почувствовал, что моё лицо застыло. Выражения лиц опустивших головы Юкиноситы и Юигахамы я не видел, но мог сказать, что они такие же застывшие, как и моё. Я сам так для себя решил. Харуно, кажется, поняла, что больше ничего от нас не добьётся. Она вздохнула, и стук каблуков начал удаляться. Её слова заставили меня чётко понять, что же она хотела мне сообщить. Что это не может быть настоящим. Согласен. Такая ситуация, такие взаимоотношения и вызывали во мне то чувство дискомфорта. Мне всегда казалось, что это временно, просто с непривычки. И постепенно мы свыкнемся и примем всё. Но Харуно видела, что это не так. Что-то застывшее и застрявшее в моей груди. Беспокойный холодок внутри. Ощущение неправильности, которое всегда было со мной и которое я прятал до сего дня. То, о чём я не хотел думать, Харуно вытащила на свет божий. Это не доверие. Это нечто более ужасное, более непростительное. × × × То, что начинается после праздника, всегда грустно и уныло. И нынешнее мероприятие отнюдь не было исключением. Стоило Ишшики произнести коротенькую заключительную речь, как все начали собираться и исчезать группами по два-три человека. Постепенно в изначально шумной комнате становилось всё тише и тише. И наконец остались только члены школьного совета и мы, клуб помощников. Пока я помогал ребятам из совета убирать мусор и расставлять все принадлежности по местам, вернулась Ишшики, ходившая снимать афиши. — Со всем остальным разберётся школьный совет, так что можешь идти. Я оглядел комнату. Работы и правда осталось немного, справиться с ней труда не составит. Вполне можно было и уйти. Но сказал я совсем противоположное: — Э-э… Я хотел бы помочь до конца. — Да, не стоит слишком уж за нас переживать. Юигахама с Юкиноситой меня поддержали. И мы решили остаться до конца. Ишшики удивлённо посмотрела на меня, ища подтверждения. Я кивнул, и она улыбнулась: — Вот как? Тогда ловлю на слове. На самом деле это мне стоило её благодарить. Потому что как только кончатся прочие дела, я снова начну думать о том, о чём мне думать не хочется. И я старался оттянуть этот момент как можно дольше. Хотя, конечно, долго такое сопротивление не продлится. Уборка была уже почти завершена, осталось лишь разобраться с нашим столом. Я смял уже остывший стаканчик из-под чая и сунул его в мусорный мешок. Завязал мешок, и на том работа закончилась. Мы проверили, не забыл ли кто чего, заперли дверь, и покинули спортивно-развлекательный центр. Отнесли мусор куда положено, и больше нам тут делать было нечего. — Семпаи, спасибо за помощь, — коротко поклонилась стоящая у входа в центр Ишшики. Ребята из школьного совета молча кивнули. Сегодняшнее мероприятие готовилось в ускоренном темпе, и сейчас на их лицах ясно читалась усталость. Никто не стал предлагать «Давайте пойдём отметим!», и все начали просто расходиться по домам. Собственно, к нам это тоже относилось в полной мере. Юкиносита поправила свою школьную сумку и ещё одну, большую. Наверно, там был чай и кухонные принадлежности, что она притащила с собой. — Пошли. — Угу. Я выкатил свой велосипед и собрался двигать к станции. Но Юигахама ухватила меня за багажник. — Что? Она почему-то смущённо улыбнулась: — Я-я просто подумала, может, поужинаем вместе? Совершенно неожиданное предложение. Мы с Юкиноситой переглянулись. — И где? Поздно уже. — Ну, я всё равно собираюсь остаться ночевать у Юкинон, так что как насчёт где-нибудь поблизости? — Ночевать… Решаешь сама как вздумается… Ну да, Юигахама частенько ночевала у Юкиноситы. А после подобных мероприятий они вообще всегда вместе возвращались, как мне кажется. — А-а что, что-то не так? Нельзя? — заискивающе спросила Юигахама. — Я не возражаю… — тихо вздохнула Юкиносита. — Ура! Тогда пошли! Хикки… а что насчёт тебя? Её тон несколько отличался от тона, которым она только что говорила с Юкиноситой. И я ощутил некоторое давление. Но подходящей причины для отказа придумать не получалось. Выбора нет, придётся соглашаться. — Ладно, я тоже пойду, проголодался уже. Соберёмся у станции? — Ага! Я кивнул. Развернул велосипед и нажал на педали. × × × Когда я добрался до станции, девушки как раз вышли из турникетов. Они ехали на поезде, а я на велосипеде. Скорость, конечно, несравнима, зато поезд ждать приходится. Потому разница получается небольшая. А тут так совпало, что мы вообще приехали одновременно. Для начала мы отправились домой к Юкиносите, чтобы она оставила там свои сумки. Её дом совсем недалеко от станции, так что мы шли спокойно и не спеша, время от времени перекидываясь фразами. Пройдя по дорожке вдоль парка, мы увидели впереди высокую башню, место нашего назначения. Перешли дорогу по переходу и уже подходили ко входу в здание, когда Юкиносита вдруг остановилась. — Что такое? — Нет, ничего… Юкиносита немного задержалась с ответом. Она во что-то внимательно всматривалась. Я проследил направление её взгляда и увидел машину. Большую шикарную чёрную машину. Это же… Но додумать я не успел. Дверца машины распахнулась, и оттуда появилась женщина. Она была одета в кимоно, блестящие чёрные волосы стянуты в узел. Её походка оставляла ощущения величия и чувства собственного достоинства. Перед нами предстала не кто иная, как мать Юкиноситы. — Мама… Что ты здесь делаешь? — Харуно рассказала мне о твоих планах на будущее. Я пришла поговорить об этом с тобой. Юкино. Почему ты не дома в столь поздний час… Под её взглядом Юкиносита опустила голову. Увидев такую реакцию, её мама слегка вздохнула: — Я думала, что ты не из тех, кто будет так поступать. Юкиносита вскинула голову и посмотрела матери в глаза. Но ничего возразить не смогла, лишь прикусила губу и отвела взгляд. Эти ласковые, но холодные слова будто опутали её. Одной фразы хватило, чтобы взять её под контроль. Во взгляде её матери не было жёсткости. А в голосе никаких следов раздражения. Скорее, в нём звучали огорчение и печаль: — Я верила в тебя и потому разрешила жить по своему усмотрению, но… Нет, это моя ошибка, моя вина. — Это… — тихо пробормотала Юкиносита, словно намереваясь что-то сказать. Но её мама заговорила снова: — Наверно, это я во всём виновата… Она словно за что-то извинялась и что-то оплакивала. Своим тихим и отрывистым монологом она словно винила себя, не позволяя её обвинять никому другому. Даже Юкиносите, о которой и шла речь. Заметив, что мама Юкиноситы снова вздохнула, робко заговорила Юигахама: — Понимаете… Сегодня было мероприятие школьного совета, мы помогали, ну, вот и задержались… — Вот как? Значит, вы провожаете её домой, спасибо. Но уже поздно, ваши семьи будут беспокоиться… Вам не кажется? Проваливайте и расходитесь по домам. Именно такой смысл крылся в её добрых словах и мягкой улыбке, в которой не найдёшь ни малейшего оттенка резкости, сколько ни ищи. Её отношение совершенно чётко показывало нам, что это их семейные проблемы, в которые посторонним вход воспрещён. У нас не было иного выбора, кроме как отступить. Не в том мы положении, чтобы что-то говорить, мы с Юигахамой оба это понимали. Мама Юкиноситы молча подошла к ней и положила руки ей на плечи: — Я хочу, чтобы ты могла быть самой собой, жить своей жизнью… Но боюсь, как бы ты не пошла по кривой дорожке… Что ты собираешься делать дальше? В этом простом вопросе таилась бездна скрытых смыслов. И в полной мере мне их было не понять. — …Я всё объясню. А сейчас уезжай, пожалуйста. — пробормотала Юкиносита, не поднимая головы. — Вот как… Что ж, если ты так говоришь… На лице матери появилось недоумение. Потом она посмотрела на меня и Юигахаму. — …Она уже дома, так что мне пора возвращаться, — сказал я, поклонился матери Юкиноситы и развернулся. Вряд ли её порадует, что рядом с её дочерью, живущей одной, крутится какой-то парень. Если я останусь, Юкиносите будет только хуже. Отойдя на несколько метров, я обернулся. Юкиносита обменялась ещё несколькими фразами с мамой, и та вернулась в машину. А сама Юкиносита быстро скрылась за дверью дома. Пока мы с Юигахамой ждали зелёного перед переходом, мимо нас медленно проехала машина семьи Юкиносита. Внутри сквозь тонированные стёкла ничего не было видно. Но я чувствовал, что оттуда меня рассматривают, и занервничал. Загорелся зелёный. Юигахама пробежала несколько шагов и обернулась: — Пока, я пойду домой. — А… Давай провожу. Но Юигахама покачала головой: — Не нужно, станция рядом. И мне кажется… это было бы нечестно. — Понятно, — беспомощно ответил я, глядя вслед её удаляющейся фигуре. В принципе, мне отсюда до дома что напрямую, что мимо станции почти одинаково. Но я всё равно не мог пойти за Юигахамой. Бросив последний взгляд на её всё уменьшающуюся фигурку, я наконец сел на велосипед. Сильного ветра не было, но холодный зимний воздух всё равно болезненно морозил лицо. Не обращая внимания ни на что, я продолжал крутить педали. Тело начало разогреваться, а вот мозг словно застыл. Каким должен быть я? Какой должна быть она? Какими должны быть наши настоящие «я»? У всех и каждого наш образ, как нас видят другие, отличается от истинного «я». Это касается как меня, так и её. Наши настоящие «я» не те, какие видны остальным. Чтобы понять это, не надо даже искать чьего-то подтверждения. Потому что так говорит прошлый «я». О том всегда спрашивал прошлый Хачиман Хикигая. Хорошо ли это? Этого ли ты хочешь? Ты ли это на самом деле? Та насмешка, тот гневный рык, тот плач. Я закрывал глаза и затыкал уши, чтобы не обращать на них внимания. Вместо слов из груди вырывалось лишь горячее дыхание. Мы сами не можем быть уверены в своём собственном «я». Где тогда нам найти его? Почему этим определяются наши взаимоотношения? Чувство, что что-то не так. Однажды осознав его, я не могу больше думать о нём как о простом беспокойстве. Нельзя определять такое чувство, осознавать его. Не стоит выискивать в нём смысл. Потому что найдя смысл, можно потерять всё остальное. Если бы я мог принять его, мне было бы легче. Но я не могу, потому что знаю. Придав ему какую-то форму, я не смогу больше изменить его, потому что тогда оно разрушится. Я хочу чего-то неразрушимого, а значит, я должен избегать давать ему имя. Не цеплялись ли мы оба за те бесформенные слова? Выпади снег, он мог бы многое скрыть, и мне не пришлось бы думать о лишних вещах. Но в этом городе снег – большая редкость. Небо сегодня безоблачно и ясно. Свет звёзд так ярок, что на редкость чётко освещает меня. ------------------------------------------------------------ Примечания [1] Искажённое «до свидания». Отсылка к аниме «Hokuto no Ken».