— Ау, больно.
После непродолжительной встречи с Исидором я вернулась домой и весь вечер была погружена в размышления. Внезапно я порезала палец руки острым концом бумаги.
Порез был таким глубоким, что из кончика пальца закапала кровь.
На самом деле, я была обеспокоена из-за серьезной атмосферы, исходившей от Исидора.
Поскольку вечно безмятежный Исидор внезапно принял серьезный вид.
Кое-как остановив кровь носовым платком, я легла на кровать, чувствуя встревоженность. Очевидно, из-за этих чувств я не могла ни на чем сосредоточиться.
ʹДа это, вероятно, не имеет большого значенияʹ.
Находясь в оцепенении, я очень долго считала розы и змей, вышитых на ткани белого занавеса, а затем постепенно впала в глубокий сон.
И мне снова приснилась странная пустыня.
Загадочные сны продолжали повторяться после того, как меня унесло волной маны, вырвавшейся из древнего артефакта.
Я безустанно шла по пустыне, где непрерывно дула песчаная буря.
Это было тогда.
В тот момент, когда я увидела полуразрушенное мраморное здание, в голове всплыла неизвестная информация.
Эта пустыня изначально была деревней.
Однако из-за нападения монстров жизненные силы земли быстро истощились, и она превратилась в пустыню. С каждым днем стремительно росла засушливая площадь.
Во сне с чувством уныния я стояла посреди песчаного ковра и смотрела на бесконечно палящее солнце. Затем я огляделась, почувствовав жажду.
Внутри сломанного колодца виднелась лишь куча песка.
ʹКак же сушит. Ах, больноʹ.
У меня точно была душа, благословленная Богом, потому несколько дней я не могла выпить ни глотка воды и была на грани истощения.
В конце концов меня полностью обволокли грезы.
Когда я жадно глотала воздух, ко мне приблизился человек, идущий по пустыне.
—Я думал, это труп.
Из-за ослепляющего солнца я не могла разглядеть его лица, однако отчетливо заметила бутылку с водой, висящую на поясе мужчины.
—Вода...
Мне едва удалось выжать из себя всю силу.
— Вода? И что с того?
— Мне кажется, что сейчас умру от жажды. Разве у вас не возникает мыслей проявить милосердие?
— Тут полно умирает людей.
— Я владею божественными силами. Хоть сейчас эти слова и неуместны, но в мире, где живу я, людей, вроде меня, называют Святыми….
Во сне я отчаянно пиарила себя, ибо крайне нуждалась в воде.
— Тебе известно, что много и людей, зовущих себя Святыми? Репертуар –это уже клише.
Когда он зашаркал, будто ему все наскучило, я схватила его ползучими черепашьими движениями.
— Не тронь мое тело. Как смеют эти грязные руки...
Испытывая отвращение к касанию, он грубо стряхнул мои руки, словно смахивая грязь. Казалось, ему не нравилось, что другие люди дотрагиваются до него.
— Вам, несомненно, понадобится моя сила, когда будете пересекать пустыню.
— Божественная сила? Если ты хочешь меня убедить, тебе следовало бы проявить хоть немного креативности. Я еще ни разу не пострадал.
— Никогда не говорите столь уверенно. Потому что монстры, появляющиеся в этой местности, содержат яд.
Как только я заговорила, земля с дрожью затряслась.
— Помяни заразу — появится сразу.
Из-за монстра в форме сороконожки, взлетевшего над землей, со всех сторон нагрянула песчаная буря. Песчинки забили мои уши и рот.
Несмотря на то, что это сон, ощущение выплевывания песка, прилипшего к сухому и потрескавшемуся языку, было очень отчетливым.
Это была сильная жажда, подобная удушью.
В конце концов, желто-золотой меч, сияющий ярче солнца, мелькнул в поле зрения, и черная-пречерная слизь монстра брызнула мне в лицо.
— Ах!
Я внезапно очнулась ото сна и сделала глубокий вдох, скопившийся в дыхательных путях.
ʹПочему в последнее время сны такие свирепые?ʹ
Я чувствую, что мне приснилось нечто важное: грезы пленили меня своим тенетом. Однако я ничего не помнила, а чувства, испытываемые во время метаний в кошмаре, стали пережитком.
С одной стороны — смутная безнадежность, с другой — отчаяние.
ʹПосле того как меня унесла волна маны, кошмары, навевающие схожие чувства, повторяютсяʹ.
И я была озадачена, потому что не могла понять причину.
Издав вздох, я потянулась к стакану с водой, что стоял на тумбочке.
Даже сегодня моя шея промокла от пота, и невероятно мучила жажда. Мне казалось, что я недолго спала, вот только солнце уже ярко светило.
Встав с кровати, волоча промокшее тело, чтобы умыться, я развязала носовой платок, неаккуратно намотанный на руку.
ʹ Что? Рана...’
Рана от бумаги выглядела довольно глубокой, но на пальце не осталось шрама.
*
— Меня постигло откровение.
Звонкий ясный женский голос зазвенел в пещере.
Апостолы, приверженцы черной магии, бесконечно кланялись главе, стоявшему перед алтарем в маске.
—Что еще за откровение! Как давно это случилось?
Для черных магов откровение дьявола ничем не отличается от оракула.
Маркиз Франсуа был растроган до слез.
Дьявол, подписавший контракт с женщиной, был связан по рукам и ногам серьезными ограничениями, потому то, что откровение снизошло напрямую, имело значимый вес.
— Все, замолчите.
Женщина заговорила, нахмурив переносицу.
— Это ничуть не хорошая новость.
— И что же это за откровение, раз вы так говорите?
— Люцифер передал, что он почувствовал силу настоящей Святой. Хоть она и была слабой.
— С-святой?
В пещере воцарилась мертвая тишина. Потому как вбился клин в их планы.
ʹЯ отрицала эту возможность, но настоящая Святая действительно появилась`.
Глава черных магов — четвертая императрица.
Глаза Джамили Баскар потемнели.
Если согласно пророчеству появилась настоящая Святая, их планы столкнуться с большими проблемами.
<Проект «Фальшивая Святая»>.
Четвертая императрица из Королевства Нэрман с давних пор планировала предоставить легитимность своему сыну, 3-му принцу.
Третий принц, в чьих жилах текла кровь иной страны, не обладал голубыми волосами, символом имперской семьи, потому был наделен гораздо меньшей легитимности, чем наследный принц Бехоник Хистэчи.
ʹЕсли 3-его принца назначат наследным, последует меньше агрессии со стороны знати. То же самое относится и к людям.’
Драматический сценарий был необходим для того, чтобы возвести на трон ее сына-полукровку и склонить к ногам хвастливых ублюдков Астеи. Человеком, которому предстояла ключевая роль в этом сценарии, была Святая.
На надгробной плите сияла древняя надпись, полученная от оракула.
[Даже когда наступит глубокая тьма, не бойтесь. Появится Святая, ниспосланная Богом.
Тот, кого выберет Святая, удостоится почести и славы, кои будут передаваться из поколения в поколение.]
Даже жители Империи считали первого императора Доминика Хистэчи героем, избранным святой Наилой.
Избранник Святой был наделен более могущественным символическим значением, нежели голубые волосы, знак имперской семьи.
ʹЕсли бы Святая выбрала моего сына императором, он мог бы получить признание от знати Империи и народаʹ.
Нет, надо сделать так, чтобы у них не осталось другого выбора, кроме как признать его.
В конце концов, это была оправданная борьба.
ʹЯ сотворю тьму. Сынокʹ.
На красных губах нарисовалась дуга.
ʹТы будешь наслаждаться славой избранногоʹ.
В тот момент, когда она встретилась с черными глазами своего сына, сверкающими уверенностью, Джамиля была полна решимости вложить все хорошее мира в его небольшие руки.
Она думала, что это ей под силу.
Джамиля обладала сокрушающей силой под названием черная магия, с помощью которой любые желания могли воплотиться в реальность. Более того, будучи источником мощной энергии, она создавала трещины.
Изначально Джамиля планировала сделать ненаглядную Мию Бинош, дочь разорившегося дворянина, Святой, ибо она была легкой мишенью. Горделивые аристократы непременно ей бы восхищались.
Однако план присвоить Мии статус Святой Империи и заставить посадить на трон ее сына, третьего принца, столкнулся с преградой.
Несмотря на всевозможную поддержку, Мия так и не смогла получить должное одобрение и засиять ярким светом в социальном мире.
Со стороны знати очень важно признание Мии Святой, вот только эти ничтожества не разглядели в ней реинкарнации.
‘Даже несмотря на то, что она использовала святую кровь !ʹ
По их понятиям, святая кровь — жизненная сила высочайшей чистоты, извлеченная из жертвоприношений сотен и тысяч людей.
На первый взгляд может показаться противоречивым создание жизненной силой высшей чистоты, способной обмануть Верховного Жреца черной магией, иными словами — магией образования трещин, основанной на силе дьявола, но Джамиля подписала контракт с Люцифером, потому это было возможным.
— Основа божественной силы и черной магии — одна и та же.
Так сказал Люцифер, ставший из архангела, охранявшего врата Рая, четвертым демоном Ада.
Точно так же, как магия и аура основаны на огромной энергии маны, божественная сила и черная магия — это противоположные стороны одной монеты.
— Контрактер. Будь я в Раю, в небесной обители, или в Аду, на дне мира, я наделен той же силой.
Все изменения в мире природы, бесспорно, работают в сторону нарастающего хаоса.
Однако божественная сила и черная магия — явные противоположности.
В обмен на веру Бог восстанавливает человеческие сломанные кости и плоть, обращая вспять законы природы.
Изменяя законы природы, дьявол удовлетворяет людские желания в обмен на жертвы души.
Например, продолжительность жизни, близкая к вечной; тело, переносящее неизлечимые болезни; пустые надежды, подобные нестареющему телу…
Подрядчик Люцифера, Джамиля, владеющая обеими силами, с помощью мудрости смогла умело завуалировать магию трещин под божественную энергию. Это было подобно меняющимся сторонам одной медали.
Джамиля осталась незамеченной среди имперской семьи, которая больше всего подавляет черную магию.
Однако, если появится настоящая Святая, все ее усилия канут в Лету.
— Прежде чем настоящая Святая покажет свои способности, ты должен ее найти.
Мия — марионетка, чьи ниточки в их руках, но вот настоящая Святая — кладезь переменных и проблем.
— Я выполню ваш приказ.
Монстр, возящийся с насекомым, ответил, уткнувшись лбом в пол.
ʹТолько нам известно появление настоящей Святой, так что мы на несколько шагов впередиʹ.
Джамиля прищурила глаза, думая об этом.
— Прежде всего…Выясни, родились ли за последнее время дети женского пола, обладающие мощной божественной силой.
И так начались поиски Святой.
Обновлено: 13.02.2026