Глава 54

Глава 27.2 Вместо того чтобы поддаться на провокацию, я улыбнулась. Затем схватила его ладонь и сильно пнула по голени. От внезапного удара он не смог удержаться и мгновенно опустился на уровень моих глаз. — Наглый негодник. Я элегантно улыбнулась, но не своим лицом, а лицом благородного господина. — Не смотри на людей свысока, пока не выблюешь все свое нутро. Это отвратительно. Однако Хеймдаль, не выражая боли, покорно извинился. Я поняла, что он намеренно подставился под удар. — Прости, миледи. По тому, как он склонил голову, видно, что он беспокоится о «глазах», которые, вероятно, наблюдают за нами. После выхода из штаба за нами действительно следило много людей. — Мне, кажется, нравится, когда миледи улыбается и злится одновременно. Непонятно почему, но он по прихоти помогает мне… Однако нельзя забывать, что этот человек, возможно, в будущем станет моим противником. Я хотела, чтобы он устроил хаос в грязном мире оригинала, но в то же время не хотела, чтобы эта волна обрушилась на меня. Когда я оттолкнула его руку и пошла вперед, он последовал за мной. — Я правда не хотел тебя злить. Он лениво смотрел вперед и шептал так, чтобы слышала только я. Сладким голосом, как будто шептал любовные слова. — Мне просто было искренне любопытно, ладно? Не злись. Ты ведь сейчас мой хозяин? Хотя он только что терся головой о тыльную сторону моей ладони, как раб, его глаза совсем не улыбались. — Если миледи что-то интересно обо мне, можешь спросить напрямую. Мне побыть честным? В конце концов я цокнула языком. Посмотрев на Хеймдаля, я увидела, что у него серьезное выражение лица. — Миледи, раньше я был связан с отвратительными аристократами. Поэтому я знаю о них все: поведение, физиологию, отвратительные обычаи. Чем больше что-то ненавидишь, тем дольше это остается в памяти, верно? Я внутренне усмехнулась. Говорит о честности, так где правда? Даже слова, которые он извергает, не более чем пустая оболочка. Подобный смех мог возникнуть только от знания всей правды. Но поскольку он сказал так много, я добавила несколько слов: — Я часто встречаюсь с аристократами по работе. Это правда, но не особо важная. — Я всегда жила с целью за деньги можно сделать все, что угодно, так неужели есть что-то, чего я не могу? — Тогда, миледи, у меня есть вопрос. — Какой? — Ты легко плачешь? — …Что? Шедший рядом Хеймдаль наклонил голову. Я остановилась следом за ним. На мгновение его лицо, лишенное всякого выражения, было совершенно спокойным. — Хотелось бы увидеть хоть раз. — … — Как ты плачешь. …Что за псих. — Ха-а, эй, слуга. Ты собираешься выполнять свою роль? Тук-тук, я постучала по своим губам. — Рот — не дыра, проделанная для того, чтобы говорить бесполезные вещи. Я один раз посмотрела на Хеймдаля и больше не обращала на него внимания. — И предупреждаю, если будешь мешать, на этот раз я по-настоящему закопаю тебя на берегу реки. — А, не волнуйся, миледи. Я не буду устраивать неприятности. Мне очень интересно, чем закончится игра, которую ты затеяла. Он показал обе руки, принимая позу капитуляции. Затем внезапно опустился на одно колено передо мной. — Нет, сейчас ты, кажется, хозяин? Молодой господин? Сейчас те, кто наблюдает за нами, должно быть, весьма озадачены. Он намекнул на мой облик, превратившийся в мужчину. Как он и сказал, наша поза только что действительно не была обычной позой хозяина и слуги. Но ведь это он сам по своей воле терся лицом о тыльную сторону моей ладони? — Подумали, что я наложник? — Ты? Пока я не выжила с ума, этого никогда не случится. — В мире нет ничего глупее, чем возлагать надежды на слово «никогда», так что не будь так уверен, хозяин. — Прочь. Не встанешь? — Во-первых, я красивый. Меня переполняли гнев и абсурд. — Лучше бы тебе заткнуться. Не кормить ***. Игнорировать его — лучший подарок. В этот момент перед глазами появился черный дым. Я не удивилась внезапно появившемуся дыму и спокойно наблюдала. Черный дым извивался, как живой, и, что удивительно, образовал некую комбинацию из букв и цифер. <Запад, 2 этаж, 1445> То, что ненадолго зависло в воздухе, медленно повернулось и полностью исчезло. Я слегка дунула на оставшийся дым и подняла голову. — Пойдем. Наше место — 1445. Его темные, блестящие от интереса глаза следовали за мной, как пчелиное жало, но я делала вид, что не замечаю, и только ускорила шаг. Время тикало, и наступила полночь. Динь. Дон. Динь… Звук огромных напольных часов наполнил аукционный зал. Это достопримечательность аукционного зала и звон, возвещающий о начале регулярного аукциона.