Том 1 Глава 65

От Михаила пришло письмо. Пусть оно и было коротким, но его витиеватые мысли прекрасно передались через слова. Содержание письма было следующим. Максион и Харон все еще не были найдены, но он отыскал несколько подсказок. В письме о подсказках было умолчано. ʹСтоит ли мне лично встретиться с Михаилом?ʹ Тогда я узнаю подробности. Я положила письмо и сразу направилась к Игельто. Слова о том, что ему приснился кошмар, меня настораживали. Изнеможенное, оробелое синее лицо. Поведение, что отличалось от обычного. Я ушла, чтобы не беспокоить его отдых, но полностью не могла избавиться от этих мыслей. Я остановилась перед дверью и постучала. Тук-тук. Я постучала несколько раз, но ответа не последовало. — Игельто, это я. Я вхожу. Ответа снова не было. Но я открыла дверь, не услышав ни отказа, ни разрешения. Собираясь войти в комнату, от увиденного я застыла с рукой, державшей ручку двери. Сцена, разворачивающаяся в комнате, была шокирующей. Стул не стоял на своем привычном месте — он валялся перед дверью; одна ножка была сломана, будто ее нарочито бросили. По всей комнате были разбросаны порванные на кусочки газеты. Все огромное число принесенных газет превратилось в мелкие кусочки, которые валялись по полу. Всякий раз, когда сквозь распахнутое окно, дул ледяной ветер, разорванные обрывки бумаг развевались потоком воздуха. Комната, в которой всего день назад убирались, была перевернута с ног на голову, словно на нее обрушилась бомба. — Игельто. Голос, сорвавшийся с уст, эхом разнесся в пустом пространстве. Раздался отчетливый звон, а потом повисла тщетная, безмятежная тишина. Я перенесла стул и поставила его у постели. Игельто лежал, прикрывшись одеялом, напоминая гусеницу в коконе. Я осторожно стянула с него одеяло. — …Уходи. Стянутое одеяло было вновь натянуто. Повернувшись ко мне спиной, он буркнул, однако это был не тот ответ, который я ожидала. — Прости, но я хочу отдохнуть. Так что уходи. — …Что случилось? — … — Тебе приснился еще кошмар? Я не стала убирать одеяло и села на стул. Время текло, подобно вечности. Он все еще неподвижно лежал, а я смотрела на него такого. — Сериена. Было ли это из-за угнетающего времени, бесконечно текущего, или же из-за иной причины, но он резко разомкнул губы. — Можно мне кое-что тебя спросить? — Даже если задашь не один вопрос, а больше — все в порядке. — … Хоть я так и ответила, но ему потребовалось какое-то время, чтобы продолжить разговор. — Когда тот человек избавиться от промывки мозгов. — … — Тебе будет без разницы, даже если его чувства к тебе исчезнут? — …. И правда. Он обладал превосходным талантом сажать острый кинжал в сердце. Если бы я знала, что он задаст такой вопрос, то не разрешила бы спрашивать все, что душе угодно. Как только раздался рев ветра, я бессильно улыбнулась. — Мне совершенно все равно. — Правда? — Если что-то подобное волнует, нет необходимости снимать промывку мозгов. Для себя я уже решила все закончить. Любовь. Я хотела лишь одного — чтобы он больше не испытывал ко мне таких чувств. — Учитывая прежние слова, твоя мать явно не закроет на это глаза. И что же в таком случае ты предпримешь? — Да как знать. — … Когда-то я уже услышала этот вопрос от Аджеста. У меня нет никаких контрмер. Даже сказать по этому поводу нечего. — Все в порядке, что я так ответила? — Теперь все в порядке. — Я знаю, что позже вновь всплывет этот вопрос. Я не стану торопиться и дам правильный ответ. На мои слова тело Игельто на миг вздрогнуло. Это был очень ясный поступок, отражающий намерения. Вероятно, его беспокоит мой резкий ответ. Какой он мягкотелый. — Игельто. Не думай, что у меня нет плана. — …И? — И даже если его нет, то ничего страшного. — Что? Меры. В прошлом я даже заставляла себя их придумать. Я пыталась создать новую личность и составить план побега. Но не потребовалось много времени, чтобы понять важную деталь— все бесполезно. — После снятия внушения меня не волнует, что случится. Это не имеет значения. Даже если мать приставит нож к моей шее. — Что ты такое… Он внезапно встал и посмотрел на меня. Одеяло, которое его защищало, как железная стена, тщетно упало. Наконец, я увидела его лицо. В глазах виднелась будто раскаленная докрасна сталь. Он плакал. — Сериена. Все-таки ты… — Игельто. Теперь можно тебя спросить? — … — Что случилось? Мы не могли как следует ответить на вопросы друг друга, словно в рот воды набрали. — Игельто, прошу, ответь мне. Я ласково его успокоила. Надеюсь, он скажет. — …Мне приснился кошмар. — Какой кошмар? — Обычный кошмар. Не стоит об этом голову забивать…. — Я ведь переживаю. Да и спросила я тебе, потому что не могу не интересоваться. — …Почему? Его зеленые глаза тревожно трепетали. — И не говори. Почему? Я сама не знаю причины. С определенного момента почему-то все обернулось именно так. Это просто сотрудничество. Его талант, возвращение на родину в целостности и сохранности. Именно этого я хотела. — Скажи. Какой кошмар тебе приснился? — … Какое-то время он мешкался. Его лицо выглядело слегка усталым. — Во сне появляется человек, по которому я очень скучаю. — … — Моя сестра… Он поднял руку и потрогал мои волосы. Его глаза сузились, словно он что-то вспомнил. — Как и у тебя, они были серебряными. Это был редкий цвет. — По мне так, они очень симпатичные. Больше я никогда не увижу этих волос. Она давно умерла. — … Ах. А я ведь об этом беспокоилась. Правильно ли я поступила, выполнив его просьбу и отдав газеты? — И потом сцена сменилась на другую. —И что же появлялось? — Странный сон. Дорогие для меня люди…нарекают меня преступником и сжигают тело. Он поднял руку и закрыл лицо, словно сон набивал оскомину. — В последнее время мне часто это снится. Но странно вот что…. В его глазах на мгновение промелькнуло отчаяние. — Это не похоже на сон. — … Раздался вздох, смешанный со слезами. Я не знала, что ему сказать, потому просто спросила. Обычный сон. Я пыталась открыть рот, но умолкла, услышав слова, что это не напоминало сон. Спустя некоторое время он посмотрел на меня туманным взглядом и лицом, полным сожалением. — Я говорился. —Это не правда…. — Прости. Нет нужды беспокоиться. Я прослежу, чтобы ничего не помешало его лечению. — … — Потому не беспокойся обо мне. — … Ах. Я знаю причину, по которой он переживает за меня. Из-за его состояния у Аджеста могут возникнуть трудности. На миг меня настигло разочарование. Черт, почему? В каком-то смысле было естественно испытывать подобное. Неужели, как и с Аджестом, без промывки мозгов у нас не было бы ничего общего? Но… Однако это не так. — Игельто, знаю, ты заблуждался… И что? Что мне сказать дальше? Почему я о нем переживаю? Кроме сотрудничества, между нами нет никаких отношений. — Я делаю это не из-за страха, что возникнут проблемы в лечении. Но нет доказательств, подтвердивших бы это. — И что? Но он попросил у меня доказательств. Доказать отношения было сложно. Это напоминало ситуацию с Аджестом. Я на миг задумалась, не находя нужных слов. Несмотря на то, что я особо не переживала, слова, вскоре прозвучавшие, были правда неуместны. — Игельто. Хочешь уйти? В самом деле! Какое глупое заявление. —Чего…? Игельто цокнул языком. В каком-то смысле это было разумным. — Почему ты затронула эту тему? — На этот раз тайком ускользнем от Аджеста. Одни. — … Я тоже не знаю. На требование доказать искренность, почему речь зашла о прогулке? В голову пришло воспоминание, когда мы покидали в последний раз дом. Тогда Игельто сверкающими глазами смотрел в окно кареты. Вот только прогулка не увенчалась успехом из-за встречи с принцессой. — Ну что, не нравится? — … Его лицо всем своим видом показывало, что это бредовая идея. Я мельком ему улыбнулась. Это было моим собственным способом разобраться со всей нелепой ситуацией. — Кто сказал, что не нравится? Он согласился, хоть и состроил нелепую гримасу.