«На чужом поле! Бездарный рыцарь сокрушил Пожирателя мечей, одного из лучших блейзеров академии Донро!»
Стенгазета с таким заголовком появилась на следующий же день после дуэли. Подробную статью сопровождали фотографии, которые сделала ловкая рука неуловимого шпиона.
Автором значилась Кусакабэ из клуба журналистики.
Услышав разговор Икки и Аясэ во время их поединка, она сразу же учуяла сенсационный материал и с тех пор следила за ними.
«Блестящий журналист не должен уступать ниндзя!» – гордо заявляла она.
Икки тоже немало удивился, ведь он в тот день не заметил и тени Кусакабэ.
Статья вызвала фурор. И неудивительно: Кураудо был общепризнанным асом в сражениях блейзеров.
Очевидно, ни о какой «удаче на стороне Куроганэ» даже речи не шло.
Немногочисленные завистники растеряли последние доводы и заткнулись.
Отныне ни один ученик академии Хагун не сомневался в истинной силе Икки.
Но в один прекрасный момент кто-то спросил:
«Кто сильнее: Бездарный рыцарь или первый блейзер академии – действующий председатель студсовета Тока Тодо по прозвищу Райкири[✱]Молниеносный разрез.?»
Доподлинно неизвестно, кто первым задал этот вопрос, но все сразу подхватили его.
Райкири неоспоримо удерживала четвёртый ранг Японии.
Но Бездарный рыцарь имел все шансы на победу.
– Этому не бывать. – Нет, бывать. – Нет. – Да…
Споры учащались, обстановка накалялась, и через неделю вся академия чуть ли не требовала провести бой между ними.
◆
С момента возвращения додзё Аяцудзи миновала неделя.
Икки со Стеллой сидели на скамейке и, отдыхая после ежедневной тренировки, любовались закатом.
Внезапно наладонник Икки звякнул рингтоном.
Пришло сообщение от Аясэ: её отец, Кайто, вернулся в сознание.
– Что? Отец семпая очнулся?!
– Похоже на то.
– Ну что я могу сказать, вовремя он.
– Угу. Аяцудзи-сан тоже нарадоваться не может. Вот, смотри.
Икки повернул наладонник с Стелле.
«Папа очнулся!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!»
– Ух ты, и правда. Точно не может. Восклицательных знаков столько же, сколько и в Дра~~нболе[✱]Очевидно, тут отсылка к Драгонболу..
– Похоже, она полна энергии.
По правде говоря, они уже целую неделю не видели Аясэ.
После дуэли она вернулась в академию и сказала:
– Куроганэ-кун, на этот раз мне пришлось взвалить все свои проблемы на тебя, но теперь я буду разбираться со всем сама.
Затем она отправилась в исполнительный комитет по организации отборочных матчей и рассказала о своём жульничестве.
Чистосердечное признание и покровительство Орэки смягчили наказание: вместо исключения девушку отстранили от занятий на десять дней и вычеркнули из списков кандидатов на участие в Фестивале.
В связи со всем этим Икки и Стелла были по-настоящему рады узнать, что с Аясэ всё хорошо.
– Как же она вернётся в школу? Ведь её отец очнулся…
– Это точно…
Кайто спал целых два года. Скорее всего, он истощал и ослаб. Ему предстояло пройти долгий курс реабилитации.
Кроме того не стоило забывать о болезни сердца.
Должно быть, Аясэ хотела всё свободное время проводить с отцом.
– Думаю, она больше не сможет тренироваться с нами.
– Без неё будет одиноко.
– Что ж, здесь мы бессильны. Абсолютно.
«Это поистине чудо из чудес. Врачи говорили, что Кайто-сан не переживёт зиму, а он взял и очнулся».
– Я желаю им счастья, пусть даже недолгого.
– И я.
Они немного помолчали.
Наладонник Икки во второй раз нарушил их идиллию.
Парня вызывала Аясэ Аяцудзи.
– О, позвонить решила? Да, алло?
– Алло, это Куроганэ Икки-кун? Слушай, есть разговор. Предлагаю тебе сегодня же жениться на Аясэ! За приданое не волнуйся, я оставлю вам додзё!
На заднем фоне что-то загромыхало.
– Ты впервые очнулся за два года и сразу начал буянить?! Куроганэ-кун, прости! Я не знала, что он начнёт нести всякий вздор! Он сказал, что просто хочет поблагодарить тебя!
– Ха-ха-ха! Ладно тебе, Аясэ, не скромничай. Ты же любишь Куроганэ-куна. Как отец, я тебя понимаю. Когда ты рассказывала о Куроганэ-куне, в твоём голосе звучали такие восторг и уважение, с какими хорошая жена говорит о любимом муже!
– Уа-а-а-а! Ува-а-а-а-а-а-а! Хватит нести всякий вздо-о-о-ор!!!
– Да не смущайся ты так. Я проснулся, кому как не мне благословлять вас…
– Лучше б ты еще на два года уснул!
– Гх!.. Кха!..
– К-К-К-Куроганэ-кун! Забудь обо всём! Ты ничего не слышал! Пока!
«Бип, бип, бип», – загудел наладонник.
– Похоже, Кайто-сан чересчур хорошо себя чувствует.
– Точно. Читаешь мои мысли.
«Но всё же…»
– У тебя тоже есть ощущение некоего финала?
– Ага.
Дело о додзё Аяцудзи началось с агрессивной стычки в ресторане, галопом проскакало по событиям нескольких дней и пришло к мирному завершению: додзё вернулось к Аясэ, а Кайто пришёл в себя.
На тренировках теперь будет не так весело, но никто не говорил, что друзья расстались навечно.
– Вроде, нас стало на одного меньше, а сразу так тихо…
– Сегодня даже на трёх. А так да.
– Ты прав.
Сидзуку с Арисуином тоже выделялись своим отсутствием.
– Ладно Алиса, но чтобы Сидзуку…
– Ага. Мне даже как-то не по себе.
– И мы остались наедине.
– …
Стелла взяла Икки за руку.
Она то и дело поглядывала на него рубиновыми глазами, в глубине которых мерцали крошечные язычки пламени.
После бассейна их отношения… ну, далеко не продвинулись. Но влюблённая парочка чувствовала себя увереннее.
И поэтому сейчас они поняли друг друга без слов.
Два силуэта на скамейке практически слились в один…
– Стелла…
– Икки…
– Икки♡
– Э?
Они повернулись на третий голос.
– М-м… А, не будете целоваться? – разочарованно спросил женоподобный парень, и всё очарование момента лопнуло, будто мыльный пузырь.
– Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Икки со Стеллой так резко отпрянули друг от друга, что не удержались на скамейке и упали.
– А-Алиса, ты чего?!
– Ах, я подумала, что смогу влиться в атмосферу.
– Влиться?!
– Шучу-шучу♪ Ах, как вы мило покраснели. А-ха-ха-ха! – Довольный Арисуин захохотал так громко, что у него на глазах выступили слёзы. – Однако вы удивили сестрёнку. Вы сидели рядышком, держались за руки и наклонялись друг к другу, как ёжики. Неужели вы настолько неопытные?
– Д-д-д-д-до такого мы еще не доходили!
– Ах, понятно. Но знаки и намёки уже понимаете, значит с нуля сдвинулись.
– То есть ты знаешь, что мы встречаемся.
– Ну, я сомневалась, но сегодня убедилась окончательно♪
– Тц.
Стелла помрачнела.
«Как же не вовремя всплыла правда, – читалось в её глазах. – Значит, дурачить всех и дальше не выйдет?»
Скорее всего, не выйдет.
Общительный Арисуин легко находил контакт с людьми и был душой компании.
Однако Икки надеялся, что при достаточно важной причине Наги будет молчать, и поднял ладонь, не давая ему раскрыть рта.
– Послушай, Алиса…
– О, не волнуйся, я всё понимаю. Я никому ничего не скажу, – пообещал Арисуин, подмигивая и прикладывая к губам указательный палец.
Блестящая интуиция.
Впрочем, ничего сверхъестественного: только чуткий человек мог поладить с Сидзуку, закоснелым мизантропом.
– Я лишь тешу себя надеждой, что вы позволите наблюдать за вами из личной ложи♪
Вот это вряд ли.
Вмешиваться в отношения влюблённых было опасно.
– Эх… Упустили мы Алису. Ну, хотя бы Сидзуку здесь нет.
– Ох… Кстати, Алиса, а где Сидзуку?
– Без понятия. Я опоздала, потому что играла в UNO с поклонниками, а Сидзуку сказала, что сегодня потренируется одна.
«Одна…»
– Ого, уникальное событие! Сидзуку не таскается за Икки. Причём по своей воле.
– Ну да. Может, она решила собраться с мыслями?.. Следующий противник у неё тот ещё.
– Что? Сидзуку уже знает, с кем будет сражаться?
– А она вам не говорила?
Икки вопросительно взглянул на Стеллу, но та покачала головой.
– Алиса, против кого выйдет Сидзуку? Судя по твоему «тот ещё», оппонент ей попался грозный, – с лёгким беспокойством спросил Икки.
Арисуин мгновенно помрачнел.
– Грознее некуда. Номер один в академии.
◆
Каждый день с двенадцати до пяти часов дня на тренировочных аренах проводятся отборочные поединки с участием кандидатов на выход в Фестиваль искусства клинка семи звёзд.
После пяти часов арены открываются для свободного посещения, и каждый желающий может выйти и отточить навыки владения девайсом – безусловно, в призрачной форме – в паре с оппонентом. Поскольку строгие правила отсутствовали, обычные ученики тоже приходили сюда спустить пар.
Пока Икки, Стелла и Арисуин болтали, на шестой тренировочной арене…
…Стояла тишина.
Участники застыли, зрители не шевелились.
Привычного боевого накала не было и в помине.
По залу расползался… мороз.
Ведь…
– К-какого?.. Она…
– Монстр…
Все рыцари на арене… заледенели, превратившись в блестящие статуи.
– Она и правда одна разделалась… с пятьюдесятью… – дрожащим голосом прошептал один из зрителей.
И он не преувеличивал.
Сегодня вечером первогодка бросила рыцарям вызов: «Я хочу сразиться со всеми вами».
Естественно, всем захотелось проучить заносчивую девчонку.
Но в результате они пережили… тотальное поражение.
Ни один из рыцарей и пальцем не прикоснулся к ней – Сидзуку Куроганэ, также известной как Лорелей.
– Как же этого мало… – скучающе вздохнула Сидзуку, стоя в центре арены и обозревая ледяное поле.
«Я-то думала, что пятьдесят человек более-менее расшевелят меня, но куда им… Возможно, у рыцарей Хагуна слишком низкий уровень? Они только напрягли меня и ничего больше».
– Однако тебе я не позволю разочаровать меня, – проговорила она и опустила взгляд на наладонник.
На экране светилось сообщение о следующем противнике – рыцаре, который на прошлогоднем Фестивале занял четвёртое место и не покидал первого в академии Хагун.
«Куроганэ Сидзуку-сама, вашим соперником в четырнадцатом матче отборочного тура станет Тодо Тока-сама из класса 3-3».
«Наконец-то».
Сидзуку улыбнулась. Страшно и в то же время прекрасно.
Она устала от постоянных побед в матчах, на которых ей приходилось сдерживаться, чтобы не ранить этих недоучек, этих слабаков.
«Я хочу выступить всерьёз, – в очередной раз повторила она. – Это передалось мне от онии-самы. Ну, конечно, хотелось бы выйти против Стеллы, но Тодо тоже сойдёт».
Райкири была сильна. Возможно, в несколько раз сильнее Сидзуку.
«Наконец-то. Наконец-то я смогу не сдерживаться. Наконец-то я смогу не сдерживаться и растерзать её».
– Хи-хи! Хи-хи-хи!..
Жуткий холод, от которого жалобно хрустел и сворачивался воздух, был не в силах потушить жар, что поднимался из самых глубин тела.
«Нет, не стоит его гасить».
Вожделея грядущую битву, Сидзуку отдалась во власть пламени, пожирающего тело и душу, и громко захохотала.
