Чжан Ханьвэнь и другие трейни уже облачились в сценические костюмы: желто-белые рубашки в сочетании с серыми повседневными брюками подчеркивали их юношеский задор, превращая парней в типичных спортивных и солнечных студентов.
Хотя само выступление было запланировано примерно на вторую половину дня, кто мог гарантировать, что всё пойдет по графику? На записи шоу в любой момент могли возникнуть непредвиденные обстоятельства: стоило какой-нибудь другой группе столкнуться с заминкой, и их очередь могла подойти в следующее мгновение. Поэтому каждая команда обязана была быть в полной боевой готовности.
Однако, глядя на Ван Чэна, который всё так же невозмутимо сидел на стуле, Чжан Ханьвэнь, остальные участники и их менеджер Чжан Сюхуа лишь в недоумении переглядывались.
— Сестра Хуа, Ван Чэн нас что, не видит? — Шепотом спросил один из трейни.
Ван Чэн был так поглощен книгой, будто окружающих для него действительно не существовало.
— Ван Чэн, пора выдвигаться, — вновь позвал его Чжан Ханьвэнь. — Все команды уже собираются, нам тоже нужно поспешить.
Чжан Сюхуа с суровым видом уставилась на юношу, в её глазах снова вспыхнул гнев. Сегодня – день выступления. Если Ван Чэн посмеет выкинуть какой-нибудь фокус и сорвет номер, она не станет ждать ни секунды. Она немедленно отправит его обратно в компанию и оформит заморозку, чтобы он наконец понял: она не шутит. С этого момента она больше пальцем о палец не ударит, чтобы выбить для него шанс или замолвить словечко, – пусть гибнет в безвестности, раз он так этого хочет.
Только тогда Ван Чэн медленно закрыл книгу и, поднеся к губам чашку, сделал глоток. Чай был самым обычным, из дешевой заварки, купленной утром в придорожной лавке. Вкус, конечно, посредственный – ни в какое сравнение не шел с элитными сортами по тысяче юаней за грамм, которые он пил в прошлой жизни. Но сейчас выбирать не приходилось. Ван Чэн не привередничал: когда появятся возможности, тогда и купит что-нибудь получше.
— Ван Чэн… — Чжан Ханьвэнь, видя, что тот по-прежнему его игнорирует и не спеша прихлебывает чай, почувствовал, как его капитанский авторитет трещит по швам. Он сделал шаг вперед и строго прикрикнул:
— Ван Чэн, хватит сегодня паясничать!
Чжан Сюхуа промолчала, позволяя капитану самому разобраться с ситуацией – это был хороший шанс для Чжан Ханьвэня упрочить свое влияние в группе.
Ван Чэн вскинул взгляд на Чжан Ханьвэня. В этом взгляде сквозила тяжелая властность человека, привыкшего занимать высокое положение, и эта аура в одно мгновение сокрушила весь запал капитана.
— Чжан Ханьвэнь, сестра Хуа, к чему такая спешка? — Спокойно произнес Ван Чэн. — Моя рабочая смена еще не началась. Раз вы так торопитесь – идите, я подойду позже, когда придет время.
В тот момент, когда их глаза встретились, Чжан Ханьвэнь внезапно лишился дара речи. Давление, исходившее от Ван Чэна, было куда сильнее того, что он ощущал от директора по талантам Лю Цзиньфэна или даже от владельца компании. Казалось, перед ним стоит не сверстник, а матерый гигант индустрии, десятилетиями не сходящий с олимпа.
Остальные трейни тоже почувствовали эту непомерную тяжесть и замерли в испуге. Несколько наиболее робких парней даже невольно попятились, пытаясь увеличит дистанцию, лишь бы не ощущать этот гнет.
Сердце Чжан Сюхуа тоже екнуло. Она внимательно посмотрела на Ван Чэна, и её готовый сорваться гнев поутих. Она заговорила подчеркнуто серьезно:
— Ван Чэн, хорошо, мы пойдем первыми. Но учти: если из-за твоего опоздания выступление сорвется, ты будешь нести персональную ответственность. Ты подведешь не только себя, ты подставишь всю команду, перечеркнув их недавние труды. Два года ожиданий Чжан Ханьвэня окажутся напрасными.
— Тебя будет ждать самое суровое наказание от руководства, вплоть до ответственности за нарушение договора.
Чжан Сюхуа сделала особый акцент на последнем пункте, пытаясь его предостеречь. «Пусть ты пофигист и не боишься заморозки, – думала она, – но неужели ты не боишься выплаты неустойки в двести миллионов?»
Однако в душе Ван Чэна не шелохнулся ни один мускул. Попытки морального шантажа и угрозы штрафами не вызвали у него никаких эмоций. Он лишь негромко ответил:
— Сестра Хуа, добьется ли кто-то из них дебюта или нет – это зависит прежде всего от их личных талантов, и ко мне это не имеет почти никакого отношения. Если у них достаточно способностей, то есть я в группе или нет – какая разница? Что же касается наказаний от компании… это их законное право.
— Но, сестра Хуа, что бы ни случилось, это не должно влиять на мои личные планы.
— Принимаете вы это или нет, таков мой принцип.
— Принцип, который никому не под силу сломить.
Голос Ван Чэна звучал ровно, но в нем слышалась стальная непреклонность. Эту верность своим правилам он выковал ценой утраченной жизни, и теперь это стало его главным жизненным кредо. Плевать на двести миллионов неустойки – даже если бы на кону были миллиарды, он бы не отступил.
Чжан Сюхуа и Чжан Ханьвэнь на какое-то время погрузились в молчание.
Наконец менеджер с бесстрастным лицом кивнула:
— Хорошо. Тогда мы идем, а ты продолжай следовать своим принципам.
Сказав это, она больше не удостоила Ван Чэна ни единым взглядом. Махнув остальным, она развернулась и вышла, про себя окончательно решив: как только выступление закончится, каков бы ни был результат, она немедленно отправит Ван Чэна обратно в компанию. Она больше не желала нянчиться с этим молодым господином, вздумавшим работать «с девяти до пяти». Продолжи она в том же духе – и недолго до сердечного приступа от злости.
Чжан Ханьвэнь тоже наградил Ван Чэна гневным взглядом и скомандовал остальным:
— Идемте за сестрой Хуа.
Парни поспешили за ней, не желая больше оставаться рядом с Ван Чэном под этим невыносимым давлением.
Стоило им завернуть за угол, как Чжан Ханьвэнь, у которого в душе всё кипело от незакрытого гештальта, глухо проговорил:
— Сестра Хуа, он что, думает, мы без него не справимся? Что шоу без него не состоится? Кем он себя возомнил?
В глазах трейни и Чжан Сюхуа поведение Ван Чэна выглядело как типичная звездная болезнь. Они верили, что он возомнил себя незаменимым и специально третирует их, чтобы подчеркнуть собственную значимость. Подобное среди трейни встречалось сплошь и рядом. Молодые люди, внезапно получившие взрывной успех и обожание миллионов фанатов, легко могли перестать кого-либо ставить в грош.
Однако такие айдолы, страдающие звездной болезнью, как бы популярны они ни были поначалу, со временем неизменно оказывались не у дел, попадая под коллективные санкции индустрии. В последнее время смельчаков, рискующих вести себя подобным образом, становилось всё меньше – сейчас их почти не осталось.
Они и не подозревали, что Ван Чэн вовсе не строил из себя звезду. Ему было глубоко плевать на шоу и всё остальное – он просто воспринимал это как работу.
Чжан Сюхуа с мрачным лицом остановилась и, окинув парней строгим взглядом, отчеканила:
— Хватит об этом. Сейчас ваша задача – настроиться на нужный лад и подготовиться к выступлению. О том, что сейчас произошло, — ни слова никому. Понятно?
— И что, мы вот так всё это спустим ему с рук? — Не унимался Чжан Ханьвэнь.
— Это не твоя забота, — сухо ответила Чжан Сюхуа. — Позже компания с этим разберется. К тому же сегодня днем сюда приедет директор Лю.
— Директор по талантам Лю Цзиньфэн приедет сюда?!
Чжан Ханьвэнь и остальные трейни так и замерли. Лица их стали еще серьезнее; они начали лихорадочно приводить мысли в порядок, стремясь выложиться на сцене по максимуму и произвести на него впечатление. Лю Цзиньфэн в компании был вторым человеком после босса, и именно в его руках была власть над судьбой каждого трейни. Попадет ли кто-то на шоу, получит ли рабочий график – всё зависело от подписи Лю Цзиньфэна. Хорошее впечатление могло открыть двери к новым, более престижным проектам.
А Ван Чэн? Когда Лю Цзиньфэн приедет и увидит его самовлюбленность и звездную болезнь, его, скорее всего, тут же увезут в компанию для наказания.
При этой мысли Чжан Ханьвэню на душе стало чуточку легче.
Группа в сложном расположении духа, полном и ожиданий, и тревоги, прибыла на съемочную площадку. Там уже яблоку негде было упасть: суетились сотрудники съемочной группы, стояли команды трейни, и постепенно заполняли места зрители. Большинство из них составляли сотрудники телеканала и профессиональная массовка; настоящих зрителей, прошедших строгий отбор, было совсем немного.
Режиссер Хэ Лэй с микрофоном в руке руководил расстановкой персонала. Скользнув взглядом по толпе и заметив, что людей из «Дунсин» всё еще нет, он зычно крикнул:
— Команда трейни «Дунсин» на месте? Чжан Ханьвэнь, ты здесь?
Участники других групп и их менеджеры стали оглядываться. Обнаружив, что «Дунсин» действительно отсутствует, многие не смогли сдержать злорадных ухмылок.
— Неужели испугались выставить себя на посмешище и решили просто паковать вещички?
— Ха-ха, вот это будет номер!
— Жаль Чжан Ханьвэня, с таким трудом получил второй шанс, и тут ему подсунули этого строптивого Ван Чэна. Ну и невезение…
— Чжан Сюхуа – тертый калач в этом деле, а поди ж ты, не уследила за мальчишкой.
— Ой, глядите, вроде идут…
Все взоры обратились к проходу.
И действительно, Чжан Сюхуа вместе с Чжан Ханьвэнем и остальными быстрым шагом приближалась к площадке. Окружающие с любопытством принялись высматривать в рядах «Дунсин Энтертейнмент» того самого красавца-бунтаря, Ван Чэна… но его там не было.
«Неужели всё-таки выгнали?» – у многих при этой мысли на лицах промелькнули торжествующие улыбки. В конце концов, вне зависимости от их внутренней грызни, Ван Чэн был высокорейтинговым участником, который одним своим появлением привлек полмиллиона фанатов. Его отсутствие заметно снижало градус конкуренции для всех остальных.
Режиссер Хэ Лэй подошел к ним и, недовольно хмурясь, спросил Чжан Сюхуа:
— Сестра Хуа, что за дела? Почему так поздно? И где ваш человек? Где Ван Чэн?
Чжан Ханьвэнь и остальные под взглядом режиссера не смели и слова вымолвить.
— Режиссер Хэ, простите за задержку, — с заискивающей улыбкой ответила Чжан Сюхуа. — У Ван Чэна прихватило живот, он в туалете. Должен подойти с минуты на минуту, не волнуйтесь, мы не задержим процесс…
Хэ Лэй с подозрением оглядел команду, но не стал специально придираться. В конце концов, это была запись эфира. Если трейни «Дунсин» снова выкинут что-то эдакое и провалят выступление, он просто безжалостно вырежет их номер при монтаже.
— Ладно. Четверо судей скоро заходят, будьте наготове…
— Конечно, мы будем готовы, — заверила его Чжан Сюхуа.
Хэ Лэй вернулся к делам, заканчивая последние настройки. Ждали только наставников, чтобы начать съемки. Группа У Ханя, которая должна была выступать первой, уже стояла наготове.
Чжан Сюхуа и её подопечные заняли свои места. Совсем рядом расположились трейни из «Хуанцзян Энтертейнмент» под руководством менеджера Чжоу Цзяньцзюня. Капитан их команды, Ли Юньфань, сидел поблизости.
— Сестра Чжан, а где же Ван Чэн? — С ухмылкой поинтересовался Чжоу Цзяньцзюнь. — Неужто выгнали? С такими непослушными мальчишками только так и надо: вожжи в руки и в ежовые рукавицы, а то потом и вовсе не сладишь.
Трейни из соседних групп, услышав, как их называют «мальчишками», недовольно поморщились, но никто не посмел перечить авторитету менеджеров. В глазах тех они были лишь инструментом для заработка, деталями в механизме компании, которые можно менять по своему усмотрению. И даже зная о пунктах контракта, ребята не решались на протест.
— Вовсе нет! — Сухо ответила Чжан Сюхуа. — Ван Чэн – часть нашей команды. Просто у него расстройство желудка, скоро будет. Не стоит так за нас беспокоиться.
Чжоу Цзяньцзюнь опешил:
— Вы всё еще возитесь с таким проблемным трейни? Сестра Чжан, это решение компании? Он что, родственник вашего босса?
— Нет, — покачала головой она. — Всё это пустые слухи. И я не намерена обсуждать с вами своих людей, это наше личное дело.
— Хорошо-хорошо, не кипятитесь, — усмехнулся Чжоу Цзяньцзюнь. — Кстати, вы в курсе, что ваше выступление снова передвинули? Вы идете последними.
Чжан Сюхуа и Чжан Ханьвэнь вздрогнули и уставились на него.
— Когда это решили? Режиссер Хэ мне ничего не говорил!
— Буквально только что, — меланхолично ответил Чжоу Цзяньцзюнь. — Режиссер Хэ, видимо, закрутился и забыл упомянуть. Посмотрите на расписание выступлений: команда «Дунсин» идет восьмой, в самом конце. Это будет часов в семь-восемь вечера…
«Семь-восемь вечера?!»
Лица Чжан Сюхуа, Чжан Ханьвэня и всех остальных участников мгновенно перекосило. И дело было вовсе не в том, что позднее время могло сказаться на их форме… Первое, о чем они подумали: это же время совпадает с концом смены Ван Чэна!
Если выступление начнется в восемь вечера, не развернется ли Ван Чэн просто и не уйдет ли со словами «я закончил» прямо перед выходом на сцену? Глядя на его выходки в последние дни, можно было не сомневаться: он на это способен.
Лицо Чжан Сюхуа дернулось. Не будь рядом Чжоу Цзяньцзюня и остальных, она бы немедленно надела свою самую горестную «маску»… Чжан Ханьвэнь и ребята переглядывались, не зная, что предпринять.
Чжан Сюхуа, не обращая больше внимания на Чжоу Цзяньцзюня, тут же сорвалась к режиссеру Хэ Лэю, но вернулась уже через пару минут чернее тучи. Хэ Лэй ответил ей жестким отказом: «В вашей группе и так разлад. Если вы устроите сцену на сцене и сорвете график записи остальным, что мне делать? Я поставлю вас в конец, чтобы ваши проблемы не затронули других!»
Ей нечего было возразить. Она села на свое место, кипя от безмолвной ярости. Чжоу Цзяньцзюнь, собиравшийся было позубоскалить, глядя на её лицо и на перепуганных трейни, решил не лезть на рожон, хотя его так и подмывало узнать: что же их так напугало?
В этот момент на сцене режиссер Хэ Лэй хлопнул в ладоши:
— Время! Наставники заходят на площадку. Всем группам – готовность! Ведущий на позицию! Начинаем съемку!
На часах было ровно девять утра. Запись эфира официально стартовала.
Четверо судей-наставников вот-вот должны были появиться перед зрителями. Весь зал замер в предвкушении. На этот раз съемочная группа сработала блестяще в плане секретности: до сего момента состав жюри держался в строжайшей тайне, раззадоривая любопытство и конкурсантов, и публики. Ни трейни, ни менеджеры не знали, кто перед ними предстанет.
В следующее мгновение у входа показался силуэт.
Сунув одну руку в карман брюк, а другой небрежно помахивая термокружкой, в зал неспешной походкой вошел человек.
У всех присутствующих при виде этой фигуры глаза полезли на лоб. Но больше всех изменились в лице Чжан Сюхуа, Чжан Ханьвэнь и его товарищи: их и без того нерадостный вид сменился полнейшим шоком.
Обновлено: 20.02.2026