Из мешочка, упавшего на пол, вывалилось больше десятка пачек новеньких купюр по десять юаней — тех самых «Больших единств»*. А вместе с ними — целая россыпь разноцветных талонов на продукты и товары.
Одних только наличных, даже при беглом взгляде, было не меньше десяти тысяч.
Плюс талоны на ткань, мясо, сахар, алкоголь… Целая гора дефицита.
И это Се Ланьчжи назвал «зарплатой и довольствием»? Да он, должно быть, шутит! Это же целое состояние!
Ошеломленная Цинь Шу механически положила шелковое одеяло на кровать, подобрала мешочек и вытряхнула все его содержимое на покрывало.
Дзинь!
Среди бумаг звякнули золотые часы и тяжелая нефритовая подвеска.
Уставившись на эти сокровища, Цинь Шу окончательно впала в ступор.
Нефрит был того самого, редчайшего оттенка — «Императорский Зеленый Нефрит».
Боже, из какой же он семьи?!
Только эти две вещицы могли бы кормить всю деревню Юйшань года два, не меньше.
Отложив золото и нефрит в сторону, Цинь Шу принялась пересчитывать деньги и талоны, завалившие полкровати.
Итого: тринадцать тысяч восемьсот сорок шесть юаней, три мао и пять фэней.
Талонов — больше сотни. Среди них были такие редкие, которые выдавали только в конце года особо отличившимся: на велосипед, на часы, на бытовую технику.
Цинь Шу глубоко вздохнула. Ее представление о семье Се Ланьчжи перевернулось.
Это не просто «хорошая семья». Это настоящая элита, обладающая первоначальным капиталом огромной империи.
Взяв немного мелочи и талонов на еду для текущих расходов, Цинь Шу аккуратно сложила все остальное обратно в мешочек.
Она спрятала «казну» в тайник внутри ватного одеяла в шкафу.
Се Ланьчжи — ее муж лишь на бумаге. Она не считала себя вправе распоряжаться этим богатством.
В ту ночь Цинь Шу лежала в кровати, все еще хранящей запах мужа, укрытая нежнейшим шелком, но сон не шел.
Она ворочалась, чувствуя, как в душе скребут кошки.
Вдруг она резко села в темноте и выругалась:
— Нет, ну он точно больной!
Чем больше она думала, тем больше ей казалось, что это какая-то проверка. Он словно искушал ее деньгами.
В те времена владеть десятью тысячами юаней — это как иметь десятки миллионов в двадцать первом веке. «Десятитысячник»* — это звучало гордо и недосягаемо.
А уж талоны, которые порой ценились дороже денег…
Кто устоит перед таким соблазном?
В прошлой жизни Цинь Шу пришлось пройти через огонь и воду, набить кучу шишек, прежде чем она достигла вершины.
Имей она такой капитал на старте, сколько проблем можно было бы избежать!
Сердце предательски дрогнуло.
Перед глазами всплыл образ Се Ланьчжи: высокий рост, широкие плечи, узкая талия… Идеальный мужчина.
«Нет!» — одернула она себя. — «С этим человеком опасно связываться».
Ян Юньчуаня она легко скрутила в бараний рог, заставив плясать под свою дудку. Тот даже прикоснуться к ней боялся.
Но Се Ланьчжи — другое дело.
Как только он встанет на ноги, он превратится в свирепого леопарда, сильного и непредсказуемого. Контролировать такого зверя невозможно.
Деньги — это хорошо, но жизнь дороже!
Цинь Шу натянула сползшее с плеча одеяло, подавила алчный огонек в душе, повернулась на бок и заставила себя уснуть.
***
Прошла неделя.
Жизнь Цинь Шу вошла в колею: дом — столовая — госпиталь.
Времени ни на что не хватало. Она либо колола иглы мужу, либо варила вонючие отвары, либо смешивала мази. Каждая минута была расписана.
Из-за этой суеты она почти не общалась с другими женами офицеров.
Хотя, будучи новобрачной самого командира Се, она, конечно, была у всех на слуху, и многие узнавали ее в лицо.
Иногда на улице с ней здоровались незнакомые люди.
В этот полдень Цинь Шу, как обычно, спешила в госпиталь. В одной руке — авоська с тремя судками* еды, в другой — глиняный горшок с лекарством.
По дороге ей встретились двое: молодая женщина в белой блузке и женщина средних лет с короткой стрижкой.
— Товарищ Цинь, опять к командиру Се бежите? — приветливо окликнула старшая.
Это была Лю Цуйэ, старшая медсестра госпиталя. Ее муж служил заместителем командира во втором полку.
Цинь Шу улыбнулась:
— Да, время обеда, несу ему поесть.
— Бегите, бегите, не заставляйте мужа ждать! — замахала рукой Лю Цуйэ.
Цинь Шу кивнула и прошла мимо.
Ее тело было гибким и упругим, как молодая ива. Тонкая талия плавно покачивалась при ходьбе, притягивая взгляды.
Молодая спутница медсестры проводила ее взглядом, полным зависти, и скривила губы:
— Ишь как бедрами виляет. Сразу видно — не скромница, а гулящая.
В ее голосе яд мешался с плохо скрываемым восхищением чужой красотой.
Лю Цуйэ, будучи женщиной опытной, усмехнулась:
— Много ты понимаешь. В таком теле — само счастье. И деток рожать будет легко, как по маслу.
— Пф! — фыркнула молодая. — Тоже мне, счастье. Кто знает, со сколькими мужиками она кувыркалась, чтобы такой стать.
Это уже был перебор.
Улыбка сползла с лица Лю Цуйэ. Она нахмурилась:
— Юйчжэнь, держи язык за зубами. Болтовня до добра не доведет.
— А что такого? — огрызнулась Сунь Юйчжэнь. — Не я одна так говорю. Если она ведет себя бесстыдно, почему я должна молчать?
— Она жена командира Се! — жестко оборвала ее медсестра. — Не лезь в это.
В ее голосе слышалось не только предупреждение, но и скрытый страх перед авторитетом Се Ланьчжи.
Но Сунь Юйчжэнь, глупая и самонадеянная, этого не поняла. На ее лице расплылась злорадная ухмылка.
— Да Се Ланьчжи одной ногой в могиле! А если и выживет — останется калекой. Его все равно спишут. А как только он уйдет, первый полк достанется моему мужу! Так что плевала я на него!
Она уже видела себя женой командира первого полка, купающейся в лучах славы.
Сейчас Се Ланьчжи командовал первым полком.
Муж Сунь Юйчжэнь был его заместителем.
Если бы не боевые заслуги, Се Ланьчжи в свои двадцать шесть лет никогда бы не занял этот пост.
Но теперь он тяжело ранен. Весь гарнизон шептался, что его карьера окончена.
А значит, место освободится для заместителя.
Лю Цуйэ посмотрела на молодую дурочку ледяным взглядом, в котором сквозила жалость.
Мало кто в части знал, что за спиной Се Ланьчжи стоит могущественный клан из Пекина.
Сын генерала, «тигренок из тигриного логова» — для многих он был недосягаемой величиной.
И даже если не брать в расчет, что он уже пошел на поправку… Даже если он уйдет из армии — его будущее все равно будет блестящим.
— Мой старик скоро придет, надо готовить, — сухо бросила Лю Цуйэ. — И тебе советую идти домой.
Не желая больше тратить время на идиотку, она развернулась и быстро ушла.
Почувствовав, что старшая подруга вдруг отстранилась, Сунь Юйчжэнь в досаде топнула ногой.
Ее лицо перекосило от злобы. Глядя вслед Цинь Шу, она прошипела сквозь зубы:
— Урод! Даже не мужик уже, а так, развалина. Скорей бы сдох, чтобы глаза не мозолил. Тьфу, мерзость!
***
П.П:
大團結 - Большое единство - Банкнота в 10 юаней (самый крупный номинал в то время). Символ богатства.
萬元戶 - «Десятитысячник» / Богач - Человек, имеющий сбережения в 10 000 юаней.
В 70-80-е годы — синоним миллионера.
Судок - столовый прибор для подачи набора ёмкостей со специями к столу — столовый судок, а также приспособление для переноски еды в виде нескольких кастрюлек, поставленных одна на другую и скрепляющихся ручкой — кухонные судки, либо столовая посуда для соусов, подливок — соусник.
Обновлено: 21.01.2026