Ли Чунь задумалась. А ведь Чжан Фэн был совершенно прав.
В семнадцать лет её приняли в труппу Шанхайского балета, где она блистала на сцене. В 2007 году она даже ездила на гастроли в Соединённые Штаты с балетом «Лян Шаньбо и Чжу Интай», который был встречен оглушительными овациями.
— Режиссёр, я... Да, у меня были определённые успехи, но я не думаю...
— Нет, ты именно сравниваешь. Сравниваешь себя с прошлыми достижениями, а как только начинаешь сравнивать, тут-то и возникают проблемы...
В этот момент Чжан Фэн превратился в мудрого старшего брата, готового наставить Ли Чунь на путь истинный. Не то чтобы он пылал альтруизмом — девушка в любом случае закончит академию, и его утешения едва ли что-то изменят. Но, как говорится, доброе слово и кошке приятно, а Ли Чунь сейчас переживала непростой период смены профессии, полный сомнений и неуверенности. Пара ободряющих фраз ему ничего не стоила.
— Все мы через это проходим, — продолжил он. — «Вот кем я был раньше, а до чего докатился сейчас... Может, я тогда совершил ошибку?» Честно говоря, в таких мыслях нет ни малейшего смысла. Наоборот, они лишь глубже загоняют тебя в трясину. Ты сама сказала, что карьера балерины имеет свой потолок. Раз ты выбрала актёрство, нужно решительно отсечь прошлое и смотреть только вперёд. Увидишь, поводов для терзаний сразу станет меньше...
Слова Чжан Фэна, очевидно, достигли цели. В свои двадцать два года, имея за плечами многолетний опыт работы, она была куда взрослее сверстников.
— И ещё, когда я говорю «забыть прошлое», я не имею в виду твою хореографическую подготовку. Это твой капитал, твой козырь. Чаще участвуй в танцевальных мероприятиях и постановках в академии. Ты точно сможешь выделиться!
Эти слова Чжан Фэн произнёс не просто так. Он знал, что Ли Чунь стоит на пороге важнейшего события в её жизни. Во второй половине этого года Пекинская киноакадемия будет праздновать шестидесятилетний юбилей. На торжестве Ли Чунь блестяще исполнит танцевальный номер и привлечёт внимание мэтра Чжана, который приедет на юбилей в свою альма-матер. Именно он выберет её для съёмок в «Цветах войны», что и станет её настоящим билетом в мир большого кино.
Это был её шанс, возможность одним махом превратить годы труда в оглушительный успех.
Но Чжан Фэн не мог сказать ей в лоб: «Слушай, сделай всё, чтобы произвести впечатление на мэтра Чжана». Приходилось заходить издалека и мягко намекать.
— Спасибо, режиссёр, за поддержку. Ваши слова словно тучи разогнали...
— Хватит-хватит, — прервал он её. — Я выбрал тебя на роль, к тому же мы земляки. Просто сказал пару слов от чистого сердца. Рад, что ты прислушалась... Вот станешь большой звездой, я тебя позову сниматься, а ты, поди, и не согласишься! — в шутку поддел он.
На самом деле, хоть Ли Чунь и снимется во многих кассовых фильмах, ей вечно будут доставаться роли второго плана, так что выше третьего эшелона она не поднимется. В неофициальном рейтинге актрис, где есть категории S и А+, она застрянет на уровне А. Так что, он был уверен — гонорар для неё у него всегда найдётся.
— Что вы, режиссёр! Я никогда не забуду этот день и ваш совет! Обещаю, если я вдруг стану звездой, вам достаточно будет просто позвонить. Приеду по первому зову, даже без гонорара!
Ха-ха, а вот это уже улов! Всего несколько фраз — и кто-то готов работать на тебя бесплатно. Что может быть лучше?
Людям просто нужно вовремя дать правильный совет. На самом деле Ли Чунь переживала лишь мимолётный кризис. Заставь её вернуться в балет — она бы ни за что не согласилась, и сама это прекрасно понимала. Но в такой момент поддержка со стороны помогла ей укрепиться в своём решении и отбросить последние сомнения.
— Ха-ха, я запомню твои слова! Вы все — свидетели! — рассмеялся Чжан Фэн.
— Ага, мы всё слышали! Ли Чунь, не вздумай потом отказываться, а то мы тебя в интернете разоблачим! — подхватили остальные, и весёлая компания зашла в кафе-мороженое «Häagen-Dazs».
Они едва успели устроиться за большим столиком у окна, как в кафе вошли две странно одетые девушки. На них были современные футболки с мультяшными принтами, но под ними — яркие длинные юбки в старинном стиле и изящно вышитые туфельки на ногах.
Такой наряд выглядел бы дико где угодно, но только не в Хэндяне. Здесь все сразу понимали — актрисы. Выбежать за чем-нибудь, не переодеваясь из сценического костюма, — обычное дело.
Чжан Фэн как раз делал заказ официанту, когда Лу Цзе толкнул его в бок.
— Что такое? — обернулся Чжан Фэн.
— Глянь, кто пришёл, — понизив голос, Лу Цзе кивнул в сторону входа.
— Кто? — Чжан Фэн проследил за его взглядом и поморщился, будто муху проглотил. Чёрт, сегодня явно был не его день. Одной из вошедших девушек была его бывшая — Сунь Шаша.
Очевидно, она тоже его заметила. Застыв на мгновение, она что-то шепнула своей спутнице, та пошла искать свободное место, а сама Сунь Шаша направилась прямиком к их столику.
— Твою мать, и у неё ещё хватает наглости подойти? Да у неё рожа толще кирпичной кладки, — с нескрываемым презрением пробормотал Лу Цзе.
Как лучший друг Чжан Фэна, он был в курсе всех её выходок. Именно из-за этой женщины они загремели в следственный изолятор на пять суток. Даже сейчас при одном воспоминании об этом у него зубы скрипели от злости.
Чжан Фэн встречался с Сунь Шаша два года и прекрасно изучил её характер: тщеславная, эгоистичная, язвительная. Даже если она была неправа, она никогда не признавала своих ошибок — виноватыми всегда оказывались другие. Тогда, ослеплённый её красотой, он предпочитал закрывать глаза на все эти недостатки. Теперь же, вспоминая об этом, он жалел о своей глупости.
— Не обращай внимания, — бросил он и продолжил делать заказ.
— А кто это? — спросила сидевшая рядом Ли Итун.
Лу Цзе молча кивнул на Чжан Фэна, и Ли Итун тут же всё поняла. С любопытством она уставилась на приближавшуюся женщину.
Подойдя к столу, Сунь Шаша смерила Чжан Фэна взглядом сверху вниз. На её лице было нескрываемое превосходство и презрение.
— О, Чжан Фэн, ты всё ещё здесь прозябаешь?.. Ах да, я и забыла, ты же выпустился, кушать-то как-то надо... Лу Цзе, вы что, в массовке здесь снимаетесь? Сколько платят, несколько десятков юаней в день? На еду хватает?
Лу Цзе уже было открыл рот, чтобы ответить, но Чжан Фэн остановил его. Ледяным взглядом он посмотрел прямо на Сунь Шаша, а затем с крайним раздражением махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:
— Катись отсюда. Подальше. Мы собираемся есть, не заставляй нас блевать.
Услышав это, Сунь Шаша вспыхнула. Она не ожидала, что Чжан Фэн посмеет так с ней разговаривать. Её лицо мгновенно побагровело.
— Ах ты нищеброд, что из себя строишь?! Это ж надо было мне, слепой дуре, связаться с таким ничтожеством! Жаль, что тебя тогда не подержали в камере подольше, чтобы ты уму-разуму научился!
Чжан Фэн не успел и слова сказать, как сидевшая рядом Ли Итун резко вскочила.
— Ты ещё кто такая? Чья это собака с цепи сорвалась и на людей кидается? Официант, официант! Уберите отсюда эту бешеную псину!
Нападки Сунь Шаша были направлены на Чжан Фэна, и она никак не ожидала, что какая-то соплячка со стороны так яростно на неё набросится. Стерпеть такое она не могла и тут же переключила своё внимание на Ли Итун, разразившись бранью:
— А ты ещё что за шавка? Я с Чжан Фэном разговариваю, тебя это каким боком касается? Чего тявкаешь?..
Обновлено: 22.01.2026