[Эй! Ким Ханыль, разве так с матерью разговаривают?!]
[Это что такое? Как ты смеешь так называть старшую сестру? Ты с ума сошла?]
[Да! Сошла! Ещё раз повысишь на маму голос — мне плевать, что ты старшая, я тебе все волосы повыдираю!]
В дрожащем голосе Юджин звучали обида и ярость — неподдельные, живые. От этой пронзительной достоверности по коже бежали мурашки.
Передать эмоции персонажа несколькими репликами — задача, которая далеко не каждому по плечу. Но Юджин справилась, не вставая с мест
[Эй! Ким Ханыль, разве так с матерью разговаривают?!]
[Это что такое? Как ты смеешь так называть старшую сестру? Ты с ума сошла?]
[Да! Сошла! Ещё раз повысишь на маму голос — мне плевать, что ты старшая, я тебе все волосы повыдираю!]
В дрожащем голосе Юджин звучали обида и ярость — неподдельные, живые. От этой пронзительной достоверности по коже бежали мурашки.
Передать эмоции персонажа несколькими репликами — задача, которая далеко не каждому по плечу. Но Юджин справилась, не вставая с мест
[Эй! Ким Ханыль, разве так с матерью разговаривают?!]
[Это что такое? Как ты смеешь так называть старшую сестру? Ты с ума сошла?]
[Да! Сошла! Ещё раз повысишь на маму голос — мне плевать, что ты старшая, я тебе все волосы повыдираю!]
В дрожащем голосе Юджин звучали обида и ярость — неподдельные, живые. От этой пронзительной достоверности по коже бежали мурашки.
Передать эмоции персонажа несколькими репликами — задача, которая далеко не каждому по плечу. Но Юджин справилась, не вставая с мест