— Выясним мы это или нет — покажет следствие. А сейчас я требую полной тишины! — рявкнул милиционер, пресекая попытки Ма Цуйхуа оправдаться. Затем он повернулся к главе уличного комитета и понизил голос: — Будьте добры, сходите в участок. Попросите прислать ещё двоих ребят в подмогу.
Изначально дело выглядело как банальная бытовая грызня, но появление крупной суммы денег и факт нападения превращали его в серьёзное преступление. Это уже пахло грабежом, а тут нужны совсем другие протоколы.
Слова милиционера о подкреплении упали на семью Лю тяжким грузом. Сердца заговорщиков ухнули куда-то в пятки.
Лю Ли, в сущности, была всего лишь избалованной, не знавшей жизни девчонкой. Она никогда не сталкивалась с настоящей властью закона. Вид суровых людей в форме и угроза тюрьмы сломили её напускную браваду. Дрожа как осиновый лист, она спряталась за спину матери, мысленно посылая самые страшные проклятия в адрес Линь Цинь.
Закончив опрос Чэнь Вэньцзюня, милиционер задал главный вопрос, глядя ему прямо в глаза:
— Вы знакомы с этой гражданкой?
Чэнь Вэньцзюнь перевёл взгляд на Линь Цинь. В его глазах читалось лишь недоумение и пустота — так смотрят на случайных прохожих. Он попытался отрицательно покачать головой, но резкая боль в затылке заставила его скривиться и зашипеть.
— Не знаю я её. Впервые вижу, — выдавил он.
— Он лжёт! — взвизгнул Лю Юнго, чувствуя, как петля затягивается.
Чэнь Вэньцзюнь, и без того измученный болью и потерей денег, вспыхнул от несправедливости. Его глаза налились кровью.
— Да с чего мне врать?! — заорал он, срываясь на хрип. — Я торгую рыбой на этой улице! Я могу поклясться здоровьем матери, что никогда раньше не видел эту женщину! Она даже рыбу у меня ни разу не покупала! И в переулках я товар не раскладываю, только если кто-то из дома крикнет. Ваша семья у меня ничего не брала, так откуда мне знать эту женщину?
Его сбивчивая, но искренняя речь поначалу сбила всех с толку, но, вдумавшись, люди начали кивать. Логика была железной. Рыбак знает своих покупателей, а Линь Цинь явно не была одной из них.
В этот момент в разговор вступил Линь И. Старик вытер слезы и дрожащим голосом добавил:
— Моя дочь с детства была тихой, как мышка. Вышла замуж, а в новой семье слова лишнего сказать боялась. Деньги ей в руки никогда не давали, она даже за продуктами не ходила! Посмотрите на неё — на ней одежда, которую мы ей сшили ещё на свадьбу! За столько лет ни одной новой тряпки! Как она могла связаться с торговцем, если носа из дома не казала? Семья Лю просто издевается над ней!
Стоявшая в стороне Ли Лянь, не удержавшись, буркнула себе под нос:
— Сама виновата, что такая никчёмная. Почему-то старшую невестку Лю не трогают, а на этой ездят...
— А ну заткнись! — шикнул на неё Линь Чжи, метнув в жену испепеляющий взгляд.
Ситуация была критической. Любому дураку было видно, на чьей стороне правда, и если Ли Лянь продолжит молоть языком, их могут принять за сообщников семьи Лю. А это позор на всю деревню Шанлинь.
Ли Лянь обиженно поджала губы и потёрла всё ещё гудящую от удара о шкаф ладонь, мысленно проклиная племянницу на все лады.
Милиционер, сопоставив факты, уже составил предварительную картину происшествия. Теперь он смотрел на Линь Цинь не с подозрением, а с явным сочувствием.
В ожидании коллег он заметил маленькую девочку, жавшуюся к ноге матери. Лю Яя была чумазой, вся в пыли и грязи, а её глаза так сильно отекли от слёз, что напоминали глаза кролика. Сердце милиционера сжалось. Он поспешно подхватил малышку на руки и, стараясь говорить как можно мягче, спросил:
— Девочка, расскажи дяде, что здесь случилось? Кто тебя обидел?
Яя, почувствовав, что этот дядя в форме пришёл спасти её маму, дала волю слезам. Всхлипывая от обиды, она указала маленьким пальчиком на Ма Цуйхуа и Лю Ли:
— Бабушка и тётя... они били маму! Они все вместе её обижали! Я хотела попросить тётю не бить маму, а она... она пнула меня и я упала!
Милиционер прищурился, сверля Лю Ли тяжёлым, пронизывающим взглядом. Девушка побледнела так, словно увидела призрака.
Ма Цуйхуа, словно наседка, тут же закрыла дочь своей широкой спиной и злобно зыркнула на внучку:
— Что ты несёшь, мелкая дрянь?! Убыточный товар! Неблагодарная волчица! Да я тебя завтра же продам к чертям собачьим!
— Уа-а-а! — от такой угрозы Яя разрыдалась ещё пуще, захлёбываясь в истерике.
Милиционер вспылил не на шутку. Его лицо потемнело от гнева:
— Торговля людьми прямо в присутствии сотрудника милиции? Вы что, гражданка, совсем страх потеряли? Верите или нет, я могу надеть на вас наручники прямо сейчас!
— Я... я просто так сказала, к слову пришлось... — Ма Цуйхуа испуганно сжалась. Она всё ещё кипела от возмущения, но продолжать угрожать внучке больше не смела.
Линь Цинь поспешно забрала дочь из рук милиционера и крепко прижала к себе.
— Не бойся, Яя. Эта старая ведьма не сможет тебя продать. Если она только посмеет, я её на куски порублю! Умрём вместе, мне терять нечего! — Линь Цинь не собиралась уступать.
Её взгляд, устремлённый на свекровь, был полон такой лютой ненависти, словно она смотрела на кровного врага, вырезавшего всю её семью. Ма Цуйхуа отвечала ей таким же ядовитым, полным злобы взором. Казалось, ещё секунда — и эти двое вцепятся друг другу в глотки.
Милиционер, стараясь удерживать ситуацию под контролем, дождался возвращения своего коллеги. Тот, сходив к матери Ли Саня, принёс вещественные доказательства: плетёные корзины, коромысло и весы.
Чэнь Вэньцзюнь, едва увидев свои вещи, в волнении попытался встать с кровати:
— Точно! Это они! Это мои корзины и коромысло! Под одной корзиной должна быть застрявшая бамбуковая дощечка, а сверху была накинута старая рваная рыболовная сеть.
Милиционер перевернул одну из корзин. Действительно, в плетении застряла бамбуковая щепка. Сети не было, но на краях остались характерные зацепки от лески.
— А где содержимое? — спросил он коллегу.
— Когда я пришёл, мать Ли Саня всё отрицала, — доложил второй милиционер. — Но стоило мне обрисовать ей последствия укрывательства улик, она перепугалась и отдала всё, что нашла. Это всё, что было.
Оба стража порядка лишь покачали головами, искренне сочувствуя бедолаге-рыбаку.
Чэнь Вэньцзюнь, получив свои вещи и увидев сломанную корзину, совсем поник. Его лицо вытянулось, а в голосе зазвучало отчаяние:
— Товарищи милиционеры, вещи-то я починю... Но пятьдесят три юаня, два мао и пять фэней! Это же огромные деньги! Вы должны помочь мне их вернуть! Что мне делать? Идти с вами в участок писать заявление?
Милиционер жестом попросил его успокоиться. Заложив руки за спину, он медленно подошёл к Лю Юнго и навис над ним:
— Давайте быстрее. Если взяли что-то — верните сейчас, и я смогу оформить это как добровольную выдачу. Но если будете отпираться, мы передадим дело в уголовный розыск как разбойное нападение. А это уже не просто административка. Это тюрьма, а учитывая сумму — может, и расстрел!
Лю Юнго, перепуганный до смерти перспективой расстрела, затрясся как в лихорадке и зарыдал:
— Мы правда не брали его деньги! Клянусь!
Терпение милиционера лопнуло. Он повысил голос, отчего стёкла в окнах задребезжали:
— Свидетели здесь, улики здесь! Эти двое — Линь Цинь и рыбак — чисты. Если вы не грабили его, как он оказался у вас дома с пробитой головой? И не надо мне тут про измены заливать! Я вижу, что вы просто позарились на чужие деньги, а заодно решили избавиться от неугодной невестки. Решили убить двух зайцев одним выстрелом? Умные больно!
Ноги Лю Юнго подогнулись, и он с глухим стуком рухнул на колени, захлёбываясь слезами и соплями:
— Товарищ начальник! Я признаю! Признаю, мы не любим Линь Цинь и хотели выгнать её, поэтому и подставили! Я шёл искать какого-нибудь бродягу, чтобы подложить ей в постель, но по дороге увидел валяющегося Чэнь Вэньцзюня. Подумал, чего зря деньги тратить на наёмника, вот и притащил его! Но деньги мы не брали! Клянусь предками! Чтоб мне сдохнуть на этом месте, если я взял хоть копейку!
— Тьфу! — рявкнул милиционер. — Думаешь, я поверю в этот бред?
Сюй Маньчжи, видя, что муж сломался, поспешно вмешалась, пытаясь перевести стрелки:
— Товарищ милиционер, это точно мать Ли Саня! Когда мой муж нашёл этого рыбака, он уже был без сознания! А раз старуха забрала его вещи, то наверняка и деньги она прикарманила!
— Чушь собачья!
В комнату фурией ворвалась разъярённая мать Ли Саня.
— Сюй Маньчжи, бесстыжая ты тварь! — заорала она, уперев руки в боки. — Вы всей своей змеиной семейкой подставили Линь Цинь, а теперь на меня грязь льёте? Не на ту напала! Люди добрые, рассудите! Да, я люблю халяву, грешна! Но разве у меня нет сердца? Разве я не помогаю соседям? Если бы я увидела человека на земле, разве я стала бы шарить по карманам? Я бы крик подняла на всю улицу! К тому же, когда я нашла вещи, меня видели люди, уже темно было. А парня когда стукнули?
Чэнь Вэньцзюнь кивнул:
— Когда меня ударили, ещё не совсем стемнело. Были сумерки.
— Вот! Слышали? — торжествующе воскликнула старуха, тыча пальцем в сторону семьи Лю. — Товарищ милиционер, это точно Лю Юнго! Бабы бы не рискнули на мужика напасть, кишка тонка!
Она твёрдо стояла на своём, защищая свою, пусть и подмоченную, репутацию.
Сюй Маньчжи запаниковала окончательно. Понимая, что петля затягивается всё туже, она предприняла последнюю отчаянную попытку спастись:
— Товарищ милиционер, нельзя же верить ему на слово только потому, что его побили! А вдруг он врёт? Вдруг у него вообще не было денег, и он просто хочет нажиться на нас?
Обновлено: 23.01.2026