Инша в ужасе скатилась с соломы.
— Правда! Это правда!
Конечно, правда.
Об этом знали только великий герцог и высшее руководство, поэтому, когда «крысы» доложили стражникам, что в лагере для военнопленных содержится объект династического брака империи, лица рыцарей мгновенно напряглись.
Титул «наложницы императора» не имел особого значения. Но эта принцесса была предназначена самому герцогу, а всё, что касалось герцога, никто не смел игнорировать.
Они доложили начальству, а те — высшим чинам. Осведомлённые сановники, подумав, решили сообщить великому герцогу Лудевэйги.
Молодой властитель постучал пальцами по столу. Его изящные руки, освещённые светом лампы, казались выточенными из нефрита.
Рыцарь попытался прочесть его эмоции, но на поразительно прекрасном лице не было ни намёка на чувства.
Даже без мрачного чёрного плаща, в простой ночной рубашке, Хээр фон Лудевэйги выглядел безупречно: пуговицы застёгнуты до самого ворота, манжеты аккуратны.
Длинные ресницы скрывали его гипнотические голубые глаза. Он опустил взгляд, задумавшись.
Раз уж эта девушка публично объявила о своём статусе… Что ж, вывести её из лагеря и отправить в императорский дворец — не такая уж сложная задача.
Он кивнул и поднялся.
Рыцарь замешкался, осторожно спросив:
— Прикажете привести её для осмотра?
Свет лампы очерчивал стройный силуэт мужчины, отбрасывая длинную тень на пол. Он потянулся за плащом и безразлично произнёс:
— В лагерь.
Рыцарь почтительно склонил голову.
— Как прикажете.
*
«Крыс» уже вывели, и высокие, суровые рыцари с обнажёнными мечами плотным кольцом окружили бараки. В проходах стоял отряд стражников, лица их были непроницаемы, осанка — безупречна.
Инша, обхватив себя руками, съёжилась в углу, дрожа от страха.
Она была так напугана, что раскрыла свой статус. Подставить Айчу перед императором — не проблема, но та сбежала от брака, и если император разгневается…
По крайней мере, это она, Инша, выдала Айчу, и за эту заслугу её, наверное, не станут наказывать вместе с остальными…
Пока она металась в сомнениях, в ушах раздался мерный стук сапог.
Будто удары по сердцу.
Звук обладал странной силой, заставляя всех обернуться.
Молодой рыцарь вошёл, почтительно склонив голову, и пропустил вперёд другого.
Когда красота того человека предстала перед всеми —
все замерли.
Строгий военный плащ скрывал фигуру, сапоги доходили до икр, эполеты мягко ниспадали, изящная шея вела к лицу ослепительной красоты: золотистые пряди волос, пронзительно-голубые глаза — смертельно прекрасные.
Юйчу подумала: [Фэнцин, чёрт возьми, не зря Повелитель — даже тюрьму он превращает в дворец одним своим видом.]
Система сказала:
[Этот фрагмент сложный. Смотри, он прекрасен и холоден — ни единой эмоции.]
Юйчу вздохнула про себя:
[Соблазнить — хорошо, не получится — судьба.]
По правде говоря, она и сама не была уверена.
Если бы сам Фэнцин испытывал к ней чувства, не нужно было бы ничего делать — стоило лишь немного пообщаться, и его фрагмент безоговорочно влюбился бы.
Но если он равнодушен, сколько ни старайся, может выйти, а может и нет.
Как Анмоэр и другие полюбили её, Юйчу до конца не понимала.
[Неужели сам Фэнцин всё это время втайне любил меня?] — но он всегда был таким отстранённым, будто ничто его не трогало. Сойти с ума можно, если серьёзно так думать.
Она почувствовала лёгкую грусть.
Лудевэйги взглянул на них своими лазурными глазами, скользнув взором по двум темноволосым девушкам, и слегка нахмурился. Без эмоций спросил:
— Которая?
Юйчу открыла рот, собираясь спокойно сказать: [Я], но другая девушка опередила её, выкрикнув взволнованно и громко:
— Я! Это я!
Юйчу: […]
Внутри у неё не было ни волнения, лишь желание усмехнуться.
Она не стала спорить, лишь взглянула на девушку. Та, ещё недавно бледная, теперь вся раскраснелась, глаза её буквально прилипли к великолепному властителю.
Юйчу дёрнула уголком губ.
[Неужели она думает, что это император?]
Раньше мужчины уже описали, каков император. Юйчу не думала, что Инша настолько глупа.
Но она ошиблась…
Инша была полностью поглощена красотой Лудевэйги, его холодным, изысканным обликом.
Когда те голубые глаза устремились на неё, она едва не задохнулась.
По тому, как рыцари почтительно относились к нему, Инша не могла представить себе кого-то, кроме императора.
Те мужчины в бараке никогда не видели императора, так что их сведения могли быть ошибочными. К тому же эти рыцари — часть имперской армии, разве они стали бы так почтительно относиться к кому-то другому?
Инша была уверена в своей догадке.
Юный и прекрасный властитель, без единого усилия, заставил её потерять голову.
Теперь она и не думала упоминать о побеге от брака. Под его взглядом она лишь краснела, опускала глаза и заикалась:
— Я… я и моя служанка оказались здесь.
Она говорила уверенно — ведь Айчу, с её робким характером, точно не посмеет её разоблачить.
Остальные в бараке тоже ничего не знали.
Рыцари бесстрастно смотрели вперёд, а женщины, не понимая ситуации, украдкой разглядывали Лудевэйги, испытывая зависть к темноволосой девушке.
Юйчу молча наблюдала.
Инша не замечала, но она видела: этот высокопоставленный гость оставался бесстрастным — каким бы ни было его мнение о «сбежавшей принцессе», оно точно не было лестным.
Она не собиралась подставлять Иншу, но если та сама рвётся к нему — пусть попробует.
Юйчу опустила голову и замолчала.
Лудевэйги слегка прищурился, его голубые глаза, подобные озёрной глади, замерли на девушке, которая заговорила первой. Потом он перевёл взгляд на другую, молча сидевшую в углу.
Та не поднимала головы.
Он смотрел на неё несколько секунд.
Обновлено: 21.01.2026