Поэтому, услышав тихие утешительные слова пажа, она усмехнулась и лениво протянула:
— Он не знает, какова я на самом деле… Да мне и лень ему это показывать.
Она посмотрела на свое красивое отражение в зеркале, слегка приподняла уголки губ; на лице застыла едва уловимая улыбка.
В предыдущих мирах желания оригинальных хозяек тел были слишком мягкими, но этот мир ей больше по душе.
Юноша за ее спиной от этих слов остолбенел.
Что он только что услышал?
Третья принцесса, которая обычно готова была висеть на Лангуне Емисине, заявляет, что ей лень показывать ему свою истинную сущность?
Выражение лица юноши стало крайне странным.
Сначала он невольно похвалил ее, а потом начал утешать, подбирая красивые слова. На самом деле, какая уж там «истинная сущность» у Третьой принцессы…
«Лень ему показывать»? Сама себя расхваливает, да еще и с таким видом, будто это само собой разумеется.
Но…
В зеркале отражалось лицо девушки ослепительной красоты, с выразительными чертами, полными оббаяния. Она лениво вертела в пальцах золотую шпильку, и каждое ее движение будто щекотало душу, пробуждая желание угождать ей…
Юноша испугался собственных мыслей, его лицо покраснело еще сильнее, и он, закусив губу, продолжил расчесывать ее волосы.
— Наверное, Дянься снова чем-то расстроена…
Он даже не допускал мысли, что Третья принцесса и правда может отказаться от Лангуна Емисиня. Красота и статус Емисиня не знали равных во всем царстве, а история о том, как принцесса навязчиво преследовала его, была известна всей столице. Кто бы поверил, что она отступит?
Наверное, никто.
Однако, размышляя об этом, он не мог подавить странное чувство радости. Если Третья принцесса и правда оставит того лангуна в покое, это будет к лучшему.
Лангун Емисинь был знатного рода, и если бы он вошел в дом принцессы, то наверняка стал бы строгим мужем. В таком случае, если бы у Дянься уже были другие мужья, их еще можно было бы как-то принять, но слуг, отличающихся приятной внешностью, скорее всего, выгнали бы прочь.
А это было бы печально.
Поняв это, он мягко прошептал:
— Дянься права, вы достойны лучшего мужчины.
Юйчу не стала комментировать эти слова, лишь приподняла бровь, задумчиво глядя в зеркало.
Юноша за ее спиной спросил:
— Дянься собирается выйти?
— Да, — кивнула Юйчу. — Сначала во дворец, чтобы навестить мать. Приготовь все необходимое.
— Слушаюсь. — Юноша тут же поклонился.
Карета принцессы и без того была роскошной, но оригинальная хозяйка, будучи настоящей повессой, украсила ее еще более вычурно. Во всей столице вряд ли нашлась бы хоть одна душа, не знавшая этот экипаж.
Кучером была женщина. Юйчу отдернула занавеску и вошла внутрь, а прислуживающий ей юноша последовал за ней, почтительно устроившись неподалеку и занявшись чаем.
Сначала Юйчу хотела выпроводить его, но потом вспомнила: это матриархальное царство, и наличие пажей у принцессы столь же естественно, как служанок у князя. Если она начнет их прогонять, это будет выглядеть странно.
В конце концов, один лишний человек не помешает. К тому же этот юноша был тактичным и не станет ей мешать.
Во дворце, в покоях императрицы, ей снова пришлось выслушать ласковые расспросы.
Нюйхуань и правда обожала свою младшую дочь и, зная ее любовь к красивым мужчинам, даже подыскивала для нее новых.
Увидев дочь, императрица велела вывести нескольких красавцев и с материнской заботой предложила Юйчу выбрать любого.
У Юйчу тут же заболела голова. Окинув взглядом группу привлекательных мужчин, она услышала, как Нюйхуань сказала с наставительной интонацией:
— Дитя мое, тебе уже восемнадцать…
Юйчу насторожилась.
По тону разговора выходило, что императрица уже подыскивает мужа для своей восемнадцатилетней дочери?
Однако следующие слова Нюйхуань оказались неожиданными и едва не заставили Юйчу подавиться чаем:
— Твоя старшая сестра уже в шестнадцать обзавелась мужем, а ты все тянешь. Я знаю, у тебя высокие требования, но не волнуйся: эти мужчины искусны в постели, их внешность и телосложение безупречны, ты останешься довольна.
Юйчу: «…»
Хотя она и понимала, что в матриархальном царстве мужчины рождены для того, чтобы угождать женщинам, столь откровенные слова застали ее врасплох. Она замерла на мгновение, затем бесстрастно покачала головой:
— Матушка…
Она на секунду задумалась:
— У меня уже есть тот, кого я люблю.
Ей казалось, что это хорошая отговорка, но Нюйхуань лишь удивленно посмотрела на нее:
— Я знаю, что тебе нравится младший лангун из семьи канцлера Е, но какое отношение это имеет к мужу?
Юйчу опешила.
Действительно, в этом мире мужчины занимали низкое положение и существовали лишь для того, чтобы угождать женщинам. Даже если Емисинь был знатного рода, после замужества он все равно должен был бы угождать своей госпоже. Разве мог он запретить ей иметь других мужчин?
Можно сказать, что здесь любовь и плотские утехи существовали отдельно друг от друга. Никто не требовал от женщины верности одному мужчине.
Как бы сильно двое ни любили друг друга, мужчина не смел мечтать о том, чтобы женщина принадлежала только ему.
Такое даже в голову никому не приходило.
Нюйхуань, увидев сложное выражение лица Юйчу, решила, что та слишком расстроена из-за Емисиня, чтобы думать о мужьях, и сдалась, вздохнув:
— Ладно, раз у тебе сейчас нет настроения для этого, я не буду настаивать. Но о потомстве тебе стоит задуматься: у твоей старшей сестры уже две дочери.
Юйчу скривилась:
— Хорошо…
— Что ж, — Нюйхуань похлопала ее по руке, затем нахмурилась. — Я не могу помочь тебе с Емисинем. Он — любимый сын канцлера, и в его брачные дела мне неудобно вмешиваться. Ты…
Она собиралась сказать «постарайся сама», но вдруг вспомнила, кем была ее дочь и как ее воспринимали в столице…
И слова поддержки застряли у нее в горле. Императрица вздохнула и осторожно предложила:
— Вообще… не обязательно зацикливаться на одном мужчине. В столице полно достойных лангунов.
Емисинь был особенной личностью с выдающимися данными, гордым и неприступным — вряд ли он обратил бы внимание на такую, как ее младшая дочь. С его статусом и характером разве что Старшая принцесса могла бы заинтересовать его.
Нюйхуань снова вздохнула.
Юйчу взглянула на нее, кивнула и улыбнулась:
— Не волнуйтесь, я все понимаю.
Нюйхуань удивилась, но тут же обрадовалась.
Раньше, когда речь заходила о Лангуне Емисине, младшая дочь стояла на своем до последнего. Но сегодня она смягчилась, и, будь это искренне или нет, императрица была рада.
Обновлено: 21.01.2026