Из-за внезапного вторжения студентов из Бюргер-Холла в вестибюле Шлафен-Холл воцарился гулкий переполох. Узнав знакомые лица, местные студенты замерли в страхе, не смея вымолвить ни слова. Среди пришедших из Бюргер-Холл встречались и порядочные ребята, но в этой толпе было сплошь и отъявленных мерзавцев.
— Кто посмел избить моего брата?! — Рявкнул Эбил, окидывая толпу взглядом хищника. — А ну, немедленно вышел!
— Совсем страх потеряли, отбросы? — Ехидно добавил его спутник. — Или первокурсников должным образом не обучили манерам?
Пока они глумились над перепуганными студентами, Шубил, с носом, туго перетянутым бинтами, важно выпятил грудь. Дежурный общежития, наблюдавший за этим, лишь бессильно покачал головой. Конфликты между студентами полагалось решать самим студентам. По уставу, разбираться должны были представители сторон.
И тут в эпицентре хаоса возникла Атера, привлечённая шумом. — Что вы тут устроили? Эй, Эбил!
— Атера... — Тот усмехнулся, оценивающе оглядев её.
— Объясни, зачем устраиваешь цирк посреди ночи?
— Ваш первокурсник разбил нос моему брату. Поэтому давай не будем тянуть кота за яйца, а просто собери первокурсников. Разберёмся со всем быстро.
— Что?
— Ладно, забудь. Позови Макдала.
Эбил небрежно махнул рукой. Атера сузила глаза, возмущённая его наглостью. — Ваш староста в курсе твоей выходки?
— Ха, брось корчить из себя главную, — Фыркнул Эбил. — Ты лишь титул носишь. Реальную власть давно забрал Бидон, а теперь тебя и вовсе затмил этот выскочка Херсель. Оглянись — никто даже на помощь не пришёл.
Слова Эбила оказались правдой: студенты Шлафен потупили взгляды, делая вид, что не замечают происходящего. Лицо Атеры потемнело, но тут появился Макдал.
— Что за переполох? О, Эбил! Давно не виделись!
— Во даёт! — Эбил язвительно осклабился. — Похудел, что ли? Как поживаешь?
— Лучше некуда. Но ты-то с чем пожаловал?
Эбил, вдруг ставший вежливым, указал на Шубила: — Ваш первокурсник покалечил моего брата. Я лишь прошу выдать его.
Макдал нахмурился, неожиданно смягчив тон: — Серьёзное обвинение... Но лучше всего решить её мирным путём.
— Ты чего это вдруг?...
— Просто, понимаешь...
Эбил склонил голову набок, озадаченный необычно мягким поведением Макдала. То свирепое впечатление, которое он запомнил, казалось, значительно смягчилось.
— В любом случае, у меня нет полномочий принимать такое решение. Это может сделать представитель. Ты обсуждал это с Атерой?
Та фыркнула, гордо вскинув подбородок: — Ну что, Эбил? Слышал?
Не понимая, что происходит, Эбил неохотно сделал шаг назад.
— Атера... не могла бы ты собрать первокурсников?
— Ох, даже не знаю~
— Конфликт же надо уладить...
— Ладно. Нам действительно нужно услышать мнение участников, так что, думаю, мы должны это сделать.
Первокурсники Шлафен-Холл нехотя выстроились в ряд по приказу Атеры. Шубил, пробежавшись взглядом по шеренге, вдруг замер, широко раскрыв глаза.
— Что за шум? Я устал... — Раздался в толпе ленивый голос.
Из толпы вышел длинноногий блондин.
— Брат, это он! — Прошипел Шубил.
Эбил улыбнулся, думая, что нашёл виновного, и подошёл к нему. Макдал и Атера с любопытством наблюдали за происходящим, пока в один момент...
...Эбил не замахнулся на Херселя, чтобы врезать ему.
~Хвать!—
Однако его запястье сдавила ладонь размером с крышку котла. Аслей, стоявший рядом с Херселем, холодно смотрел на того сверху вниз.
— Босс. Сломать? — Спросил он спокойно, усиливая хватку.
Несмотря на тяжелую хватку, Эбил выдавил из себя беспечную улыбку: — Это что ещё за шкаф? Эй, здоровяк. Ты его друг? Тебе ведь в Бюргер-Холл ещё жить... непорть отношения со старшим.
Студенты застыли в оцепенении. Макдал остолбенел, когда Атера тем временем тихо прошептала: — С ума сойти...
— Отпусти. — Равнодушно ответил Херсель. — Ты чего хотел? Я тебя не знаю.
Когда Аслей отпустил руку, Эбил тыкнул пальцем в Шубила: — Брат говорит, что ты разбил ему нос.
Херсель, сузив глаза, бросил: — А, так он твой брат? Его инструктор ударил за тупость, не я.
— Врёшь! Это ты! — Взвизгнул Шубил.
В мире, где ранг решает всё, слово старшего — закон. Шубил жалобно потянул Эбила за рукав, стараясь убедить того: — Брат, ну ты же видишь — он нагло врёт!
Эбил, чувствуя уверенность в своей многочисленной свите, пренебрёг угрожающей фигурой перед парнем и бросил через плечо: — Атера, мы разберемся с этим выскочкой. Не против?
Атера, потеряв дар речи, молчала. Люди Эбила начали сжимать кольцо вокруг Херсела.
~Тук!—
В этот момент прозвучал глухой удар сзади — Эбил взвыл, схватившись за затыток.
— Спятил, ублюдок?! — Рявкнул Макдал, встряхивая его за шиворот. — На колени! Извиняйся!
— М-Макдал… ты чего… — Захрипел Эбил, но тот уже пригнул его голову к полу.
— Господин Херсель! Простите это ничтожество!
— Что… — Эбил остолбенел.
Стоп. Херсель? Тот самый первокурсник, что победил Бидона? Новый правитель Шлафен-Холл?
Сердце невольно ёкнуло. Теперь он понял, с кем связался.
Когда прозвучало имя Херсела, оно словно лезвие, рассекло воздух. Свита Эбила замерла, а затем, перешёптываясь, начала отступать.
— Жить хотите? — Взревел Макдал. — Тогда на колен и молите о пощаде!
Один за другим захватчики опустились на колени. Эбил, почуяв смертельную угрозу, присоединился к ним. Лишь Шубил, дрожа как осиновый лист, всё ещё стоял на месте.
— Б-брат… что происходит…
— Завали варежку и падай ниц! — Сказал Эбил сквозь зубы.
Шубил тут же рухнул на пол. Голос Херсела, низкий и тягучий, навис над ними: — Так значит, ты припёрся чтобы отомстить за братца, которого я даже пальцем не тронул?
— Д-да… но теперь я понимаю, что это было недоразумение! — Эбил заёрзал. — Шубил же соврал, да?
~Тук!—
Макдал вновь врезал ему по затылку.
— Агх…
— Если жизнь дорога — говори почтительно.
— В-ваша правда! Брат мой горько раскаивается. — Эбил дёрнул Шубила за рукав. — Признавайся, скотина!
Тот, понимая, что остался один на один со смертью, захлёбывался от страха: — Б-брат…
Херсель неспешно опустился на спину дрожащего Шубила, будто на трон, и обратился к Эбилу: — Да ладно тебе, я не злопамятный. Пусть братец извинится — и забудем обиды.
Шубил, ловя шанс, затараторил: — П-простите, господин Херсель! Я не ведал, с кем связываюсь!
Но Херсель смотрел лишь на Эбила: — К слову, у вас ведь правило есть? Если кого-то из ваших обидели — мстите толпой. Так?
— Т-так точно.
— Тогда поднимайтесь. Раз братец выполнил условие — я слово сдержу.
Группа Эбила, облегчённо вздохнув, зашевелилась. Но тут Херсель обернулся к Атере: — Старшая, наши люди давно терпят их выходки?
— Э-эм… да?... — Та растерянно кивнула, не понимая к чему он клонит.
— Тогда чего ждём? Пора платить по счётам. Разве не так гласит «ваше» правило?
Прозрев, Атера крикнула: — Правило есть правило! Кто пострадал — выходите!
Студенты Шлафен-Холл замерли в нерешительности, но, встретившись взглядом с Херселом, воспрянули духом. В мгновение ока они сомкнули кольцо вокруг группы Эбила.
И началась расправа.
Градом посыпались пинки и удары. Захватчики, свернувшись в клубок, как мокрицы, стонали под градом побоев.
~Хрясь! Бам!—
Эбил и его подручные, стиснув зубы, терпели побои. Слёзы смешивались с кровью на разбитых лицах.
— Этот гад мне по башке лупил!
— Хватит твоих похабных шуточек!
— Думал, если мы из Шлафен — то сразу лохи? Где наши монеты?!
Бойня длилась добрых десять минут. Когда мстители выдохлись, появился Рикс — его мокрые волосы свидетельствовали о прерванном душе.
— Простите, что задержался, старшая Атера…
— Рикс, тебя эти ублюдки обижали?
— Что?… Я их даже не знаю. Что вообще происходит?
Выслушав объяснения от Атеры, Рикс поморщился: — Мы — благородный и разумный вид. Нам ли опускаться до варварства? Такая расправа недостойна нашего поведения.
Херсель, склонив голову, спросил мягко: — И что же ты тогда предлагаешь?
— Херсель… — Рикс указал на зеркало с выгравированными правилами, выделяя одно. — Гуманнее будет изолировать их.
В отражении зеркала замерла строка:
[Комната 309 не существует. Не входите в неё из любопытства. Если нарушите правило — храните молчание 24 часа, пока вас не спасут в 18:00.]
— О, изолировать говоришь... — Кивнул Херсель, одобрительно щурясь.
— Да. Пусть поразмыслят о своём поведении.
Эбил, услышав их диалог, скрипнул зубами: — Вот ублюдок…
Его банда, с опухшими глазами и перекошенными носами, внезапно осознала: Рикс оказался куда страшнее побоев.
Тем временем Лимбертон, наблюдавший за всем из тени с эротическим романом в руках, пробормотал: — Нормальных-то тут и нет…
***
На следующее утро студенты Шлафен-Холл смотрели на меня как на спасителя. Видимо, решили, что вчера я за них заступился.
А мне и дела не было до этих никчёмных старшекурсников. Лишь бы не мешали. Но если такие, как Шубил, будут лезть — придётся пресекать проблему на корню.
Вдалбливать в голову — себе дороже. Слишком уж тупые они. Лучше разок врезать — запомнят надолго.
— Что, сдался? — Герсон указал на пустующую парту.
— Он в лазарете. Больше не вернётся.
— …серьезно? Неужто моя башка такая твёрдая?
Он постучал костяшками по собственной голове, усмехнувшись: — Ладно, мне же только проще. Раз освоил складывание бумаги — перейдём к новому уроку.
Помолчав, он щёлкнул пальцами: — Вот что. Сегодня будем… спать.
— Спать?
Герсон лениво развалился на стуле, челюсть его расслабленно двигалась, словно он разжёвывал невидимую жвачку.
— Именно. Но не просто спать. Профессор, подушку пожалуйста.
Старик взмахнул посохом, и с дальнего края аудитории к нему плавно приплыла пухлая подушка.
— Магическая сила — это сила, которая развращает разум. Она подобна яду, — Пояснил Герсон, чертя в воздухе пальцем зловещие спирали. — И даже может вызывать реакцию отторжения. Поэтому то небольшое количество магической силы, с которой ты можешь справиться, хватает на складывание оригами из бумаги.
— А как тогда безопасно её освоить?
— Вот тут то самое интересное. Тебе нужно впасть в состояние, в котором сознание наиболее уязвимо: то бишь, сон. Так твоё тело сможет выработать некоторое сопротивление.
Принцип оказался прост, как привыкание к алкоголю: От первой рюмки вы быстро пьянеете, но по мере привыкания вы можете пить больше.
Точно так же магическая сила требует определённого сопротивления, чтобы справиться с большим количеством. Хотя конечным результатом может стать зависимость…
Герсон швырнул мне подушку и мелом вывел на доске витиеватую формулу.
— Зачаруй её по схеме. С оригами справился — и ене осилишь. Профессор, подай-ка магической силы.
Из-под пола выползли чёрные волны магии. Я, следуя указаниям, провёл посохом по узору.
~Ссссс…—
Некогда белоснежная подушка почернела, словно пропиталась сажей, когда в неё влилась магическая сила.
— Формула дробит частицы, — Кивнул Герсон. — И усиливает проникновение. Теперь уткнись в неё лицом и отрубись.
Сомнительный метод. Но моя «1-секундная Неуязвимость» страхует от зависимости магической силы.
Я растянулся на полу, подложив зловещий аксессуар под щёку.
***
Наблюдая за ним, Герсон фыркнул, усмехнувшись.
Профессор, заинтригованный его реакцией, приподнял седую бровь, и пробурчал: — Редко увидишь твоё рвение в преподавании.
Тот почесал подбородок, уставившись в потолок: — Хм. Он стоит усилий.
Старик недоуменно сморщился. Магия и тёмные магия — две стороны одной медали. А студент, лишённый дара, казался бесперспективным.
"Понимание у него блестящее, но тело… посредственность. Чудо, что вообще стал магом."
Естественное количество маны, которое он мог поглощать, было небольшим. Его способность управлять маной была слабой, что приводило к её растрате. То, что он стал магом, было почти чудом.
— Все равно не понимаю. — Проворчал профессор. — Он знает как плавать, но без лодки в море не выйдешь. Почему ты говоришь, что он стоит усилий?
Хетерсон осклабился: — А ты много дворянинов видел, кто добровольно бы поглощал магическую силу?
Профессор ахнул, осенённый догадкой.
— Хах, лодки, может, у него и нет… зато он нырнул в пучину вплавь.
Такие студенты встречались редко. Отчаянные безумцы, бросающие вызов судьбе, пока зрители не начинали болеть за них.
— И вот он спит на пыльном полу у меня перед носом.
— Неспроста ты, ненавидящий знать, им заинтересовался.
Хетерсон смущённо почесал затылок: — Морда противная, но его выбор достоин восхищения.
Профессор прищурился: — Тогда, значит, обучишь его «той» магии?
— Профессор. — Улыбка на лице Герсона исчезла, голос стал ледяным. — Не думай, что я не знаю твоих намерений. Свою тайную магию я никому не раскрою, и унесу с собой в могилу.
Империя сохраняла жизнь Герсону не только для того, чтобы он обучал студентов, но и из-за его уникальной темной магии.
— Но ты хоть понимаешь, что созданная тобой магия — это революционное открытие, которое может изменить цивилизацию?
Герсон назвал свою магию «Инвентарь». Тёмная магия, позволяющая хранить и извлекать предметы в любом месте, независимо от пространства. Если бы её можно было стандартизировать и превратить в формальную магию, это произвело бы революцию в мире.
— Перевозки военные цепочки поставок и бесчисленное множество других применений! — Страстно воскликнул профессор.
Герсон в ответ лишь рассмеялся: — А мне-то что? Какое дело мне до этого? Эй, лучше одолжи посох — пивка холодного достать надо.
Самым удивительным было то, что предметы в Инвентаре оставались свежими и неповреждёнными, будто время в этом кармане застыло…
Обновлено: 12.07.2026