Его проклинала вся империя. Её жизнь лежала в руинах. Между ними — лишь костёр в кипарисовой роще и древнее заклятье, которому они посмели поверить.
Сюй Хэсюэ. Имя этого генерала стало в Даци клеймом предателя, а его смерть — лишь началом легенды для ночных страхов. Никто не знал, что его дух обречён скитаться на краю мира, где время остановилось.
Ни Су, знатная юная госпожа, низвергнутая в нищету, тоже не ведала. Она лишь выполнила волю старого монаха — совершила в тихой бамбуковой роще погребальный обряд для неприкаянной души. Разожгла костёр, бросила в пламя чёрное меховое одеяние. Она не знала, чью душу призывает. Пламя поглотило мех, пепел взвился к звёздам сквозь шелест бамбука — и он пришёл.
Он явился не чудовищем из сказок. Он пришёл как сама вечная зима: в плаще, который не шевелил ветер, с фонарём, не знавшим тяжести снега. Молчаливый, босой, отделённый от живых самой тканью мироздания. И спросил лишь: «Кто ты?»
Так начался их союз против всего света. Её мир рушился: брат исчез, дом отняли, её топили в грязи. Он, дух-изгой, стал её единственной опорой, её местью и её тайной. Вместе они шли сквозь ложь и интриги, зиму за зимой, и в этом странствии сквозь вьюгу рождалось чувство более прочное, чем жизнь, и более опасное, чем смерть.
Но всякая магия имеет цену. Заклинание временно. Когда справедливость будет восстановлена, ей придётся вернуться к солнечному свету — и к свадьбе с благородным женихом. Ему — раствориться в вечном холоде.
В ночь её помолвки он сидел под деревом, покрытым инеем, и смотрел, как сквозь пляску снежинок к нему мчится всполох алого шелка.
— Замуж не вышла?
— Выхожу.
Она запрокинула лицо к нему, и снежная вода стекала с её висков, как слёзы. В руках она сжимала охапку благовоний — тонкую нить, связующую мир живых и мир мёртвых.
— Сюй Хэсюэ, у меня много свечей. Хватит на всю жизнь. Мне не страшно, что мы из разных миров. Давай просто... проживём её вместе.
Это история о том, как два одиночества — одно от людей, другое от вечности — нашли друг друга по воле древнего ритуала. И как костёр, разожжённый в кипарисовой роще, осветил путь сквозь тьму и лёд.
